вопросом, то и поговорите о нем с семьей Лондье. Или же с самой девушкой, которой это завещание и касается. Право слово, ума не приложу, как вам еще это объяснить.
— Ну хоть скажите, почему тогда сама девушка, которой это завещание касается, ничего не знает о нем? — я попыталась узнать хоть что-то, понимая, что у Александра ничего не вышло.
— Я не знаю. Возможно, ее родные решили уберечь ее, или, наоборот, обрадовать. Я не могу говорить за других людей, молодой человек, — мужчина начинал потихоньку выходить из себя.
— Ну а если девушка сама придет, ей вы все расскажете? — я надеялась, что сейчас нотариус скажет «да», и это все облегчит.
Но его ответ был отрицательным:
— В завещании четко сказано, что прочитать она его может, только достигнув возраста двадцати одного года. Вот как исполнится ей полных двадцать один год, тогда и узнает все. Раз родные ей ничего не сказали. А если вам так интересно, то опять-таки, — надавил он голосом, подчеркивая, что больше я ничего от него не узнаю, — у ее родных и спросите. Они на правах опекунов знают о завещании и его нюансах.
— Ее дядя? — я спрашивала, а внутри все замерло.
Уж что-что, а дядя Август даже смотреть в мою сторону не посчитает нужным. Не то, чтобы разговаривать о завещании.
— И дядя, и тетя, — проговорил нотариус. — Все идите, молодой человек, идите уже, — и он встал из-за стола, показывая, что больше не готов тратить на меня время, и пошел к двери, открывая и указывая на выход.
Я вышла из кабинета, понимая, что до двадцатиоднолетия мне ждать еще полгода. А учитывая всю ситуацию — это было очень долго. Раз граф Монтерок находился на грани разорения и был заинтересован в этом завещании и мне, в нем было что-то важное.
Глава 44. Неожиданный сюрприз
Глава сорок четвертая. Крах надежд
Я вышла, и, вернувшись в сквер, рассказала детям о неудачном походе к нотариусу.
— И как же нам теперь быть? — чуть ли не плача от досады, спросила расстроенная Молли.
А обняла ее, стараясь утешить, и сказала то, о чем думала, пока выходила из здания. Раз о наследстве знает дядя, то, возможно, и тетя хоть немного в курсе. Хотя знай она о нем, давно бы мне сказала. В этом я была уверена. Но все же, вдруг она хоть что-то слышала про это тайное завещание. Раз уж никак не относящийся к нашей семье граф Монтерок о нем откуда-то узнал. Ну или если дядя ничего не говорил своей жене о моем наследстве, то хотя бы я могла узнать от нее, где дядя Август хранит важные бумаги и документы. И может быть, заодно тетя знала, где в случае необходимости взять ключ или как подобрать код.
— Мы попробуем обратиться к моей семье, — я вытерла все же покатившиеся по лицу малышки слезы, и, избавившись с помощью Артура и Марка от иллюзии графа Монтерока, задумалась, когда мне лучше посетить дом Лондье, чтобы увидеть тетю и сестру.
И решив, что самым надежным будет прийти ночью и позвать Агнию к окну, разбудив ту, сказала детям, что отправлюсь к дому дяди сегодня же ночью, чтобы поговорить с сестрой, не откладывая дело в долгий ящик. А Агния потом придумает, как передать мне все узнанное от тети.
Поэтому домой мы возвращались хоть и расстроенные неудачным посещением нотариуса, но не сломленные, а полные новых надежд. Потому что я всем сердцем верила, что тетя Оливия и сестра помогут мне. В этом не могло быть никаких сомнений!
Поэтому даже накрапывавший дождь не портил нам настроения. Мы шли, обсуждая то, как лучше мне позвать Агнию: бросить камушек в окно, или же, забравшись по водосточной трубе, оставить ей записку в окне.
Но в первом случае я могла разбудить не только ее, а еще и привлечь внимание дяди. А во втором, Агния опять-таки могла не увидеть записку и та могла попасть в руки дяди Августа. Оба варианте закончились бы полным провалом. Да и вдобавок я бы подвела и тетю и сестру, навлекая на них гнев дяди.
Мы шли, обдумывая, как поступить. И в конечном итоге решили подождать, пока Агния или тетя Оливия выберутся куда-нибудь из дома, например, к швее. И уже там с ними поговорить.
По пути домой мы зашли в лавку и купили немного готовых коржей и баночку вишневого варенья, решив, что такая замечательная идея заслуживает того, чтобы ее отпраздновать чаем с пирогом. Вот только дома нас ждал ужасный сюрприз, который первым увидел Марк, отправившийся открыть окна в оранжерее. В дом он забежал весь бледный и, сбиваясь, рассказал, что все наши молодые кусты клубники вырваны и истоптаны, а грядки перекопаны…
Глава 45. Эклеры
Глава сорок пятая. Погром, разруха и здоровый сон
Все наши прекрасные кусты с клубникой оказались вытоптаны! Вытоптаны и вырваны! Все старания просто были растоптаны чьими-то ногами.
Кто? Кто мог сделать это? И, главное, зачем? Первой мыслью было, что это наши цыплята. Я подумала, это они выбрались из своего загона и добрались до грядок. Но, во-первых, они спокойно сидели в вольере. А, во-вторых, было видно, что в оранжерее орудовали лопатой и вилами, вскапывая землю.
Отойдя от первого шока, я побежала в дом. Ведь пока мы с детьми уходили, тут оставался Игнат Васильевич и его супруга. Хоть кто-то из них обязательно должен был хоть что-то видеть или слышать. Но свин, как и его благоверная, когда я зашла в дом, спали сном младенца, даже не думая просыпаться.
— Вы все проглядели! — не выдержала данной картины Молли, топнув ножкой.
На что супружеская чета нехотя открыла глаза.
— К чему такие крики? — толстый свин потянул копытца и зевнул, переворачиваясь на другой бок, сонно продолжая: — Если вы не знали, то послеобеденный сон полезен для здоровья. Так что не стоит так нагнетать из-за того, что кто-то думает о своем здоровье и организме, — заявил он, удостоившись полного негодования и обиды взгляда от девочки.
— Пока вы тут спали, всю нашу клубнику вытоптали, — серьезно проговорил Артур.
И Игнат Васильевич, до которого стало потихоньку доходить понимание того, что его разбудили не просто так, подскочил, бешено вращая глазами и озираясь:
—
