пролезет.
– Оставишь нас наедине, – приказала охраннику, когда тот возился с многочисленными засовами и замками. – То, что может рассказать обвиняемый, не предназначено для посторонних ушей.
– Так нельзя же, по протоколу…
– Мне – можно.
– Я тогда тут побуду, рядом похожу, – немного подумав, сказал страж. Он как будто понимал, что делает что-то не так, зря идет на поводу у наглой незнакомки, но привычка подчиняться была сильнее интуиции. – Если что – кричи.
Заверив его, что все будет хорошо, скользнула в камеру. Тяжелая дверь за спиной тут же захлопнулась. В темноте не сразу разглядела Грира, сидевшего на нарах, а вот он меня заметил и узнал мгновенно – даже в образе Магды, даже при таком скудном освещении, что шло из крохотного оконца.
– Вы не перестаете удивлять, – я вздрогнула, когда в тишине прозвучал этот спокойный низкий голос. – Ко мне не пустили даже адвокатов.
Тень зашевелилась, гремя цепями. Я на секунду забыла, для чего вообще пришла в темницу, бросилась к оборотню и обняла его, какой-то спонтанный порыв заставил сделать это. Сама оторопела, когда поняла, что мои руки обвили его шею.
– От вас пахнет мужчиной и сексом, – проговорил Ланс, отстраняясь. Мне послышалась в его голосе брезгливость.
– А… Это… Это чтобы попасть сюда, – соврала, не задумываясь, и села рядом с оборотнем на грубую простынь из мешковины. – Простите, что так поступила, но мне пришлось переспать с одним следователем, чтобы пройти через охрану. Он оформил мне бумаги, будто я должна вас допросить.
– Но зачем же вы пришли на самом деле?
– Чтобы помочь вам, герцог.
Мужчина усмехнулся, в темноте сверкнул хищный оскал.
– Откуда такая самоотверженность? Я не сделал вам ничего хорошего, – проговорил Ланс. Да, весьма справедливо. Такая глупость помогать своему мучителю. – Когда мы виделись в последний раз, я пытал вас, заковав в цепи.
– Но теперь в цепях вы, – пробормотала тихо, опустив взгляд на запястья скованные наручниками.
– Это ненадолго. Как только переговорю со своими законниками, им придется отпустить меня.
– Но вас обвиняют в убийстве Милли, а правду о ее смерти мы рассказать не можем по понятным причинам.
– Смерти? О, к счастью или, может быть и к несчастью, девушка не умерла.
– Что? – Не может этого быть! Сердце сделало невероятный кульбит и замерло. Неужели Касия выжила? – Но… я же сама видела.
– Не верьте глазам, мисс, верьте инстинктам. Мои глаза тоже не узнали бы вас в этих убогих тряпках, однако чувства не обмануть.
– Ее тело покинула жизнь, в этом я уверена! – очень хотела уверовать в чудесное «воскрешение» Касии, но не могла. Хотя не похоже, что герцог врет. Для чего бы ему это?
– Ее заразили ликантропией, но она жива, – сообщил Грир. – По крайней мере, была пару дней назад, когда я ее видел в Волчьем углу. Ее счастье, что кодекс запрещает уничтожать своих.
Подруга стала оборотнем? Черт, да это не важно, главное – она избежала смерти!
– Почему же вы не сказали следователю, что с ней все нормально? Не потребовали бы, чтоб ее привели сюда? Тогда всего этого, – обвела взглядом тесный каменный мешок, в котором держат герцога, – не было бы.
– Нормально? – ухмыльнулся мужчина. – Нет, с Милли ничего не нормально. Молодой вервольф – это не тот, кого следует показывать властям. К тому же вы сами говорили, что она охотница на оборотней, поэтому…
– Тогда что вы будете делать?..
– Нужно подождать, чтобы она… адаптировалась. Только тогда девушка сможет давать показания, не откусив тупую башку Мирта. Этот десерт я бы хотел оставить себе, – мрачно сказал герцог.
– Что значит «адаптировалась»? – переспросила дрожащим голосом. Радостное удивление от того, что наемница выжила, удавалось скрывать с трудом.
– Я, кажется, говорил, что зверя нужно держать под контролем. Девушка должна научиться этому, а пока ей никак нельзя появляться на людях. Это поставит под угрозу не только ее саму, но и всех оборотней в королевстве.
– Но даже вы не всегда можете себя сдержать, – я говорила о нашей с Гриром первой близости, когда он после моего страстного стона стал зверем. Это воспоминание отозвалось в теле теплой волной возбуждения. Захотелось, чтобы он сейчас опрокинул меня на нары, задрал подол и…
– Я давно уже могу держать зверя под контролем. Насколько это возможно. А тогда, в парламенте, это было исключением, – ответил оборотень, понизив голос, – потому что вы – исключительны.
– Посчитаю это за комплимент, – пробормотала, глядя в волчьи глаза.
– Это он и есть, мисс.
Герцог словно прочитал мысли. Руки, скованные цепями, потянулись ко мне, начали расстегивать пуговицы на платье.
Я подалась вперед, к нему, забыв, для чего вообще пришла сюда и что за дверью стоит стражник. Мир за пределами темной тесной камеры перестал существовать.
– Я убью того, кто вас трахнул, Эстер. Чужой запах на вашей коже сводит меня с ума, – шепот на моей шее, мурашки по спине, пальцы скользят по груди, по животу. – Вы должны быть только моей.
– Я хочу быть только вашей, – отозвалась тихим эхом, и наши губы встретились.
Стук в дверь раздался в тот момент, когда я лежала на спине, Грир готов был войти в меня. Огонь гнева в желтых глазах мог бы испепелить нетерпеливого охранника, будь герцог не оборотнем, а волшебником.
– Магда! – крикнул страж. – Заканчивайте допрос! Моя смена заканчивается!
Выскользнула из грубых, но таких желанных объятий.
– Я еще вернусь, – прошептала на ухо оборотню. – Приведу Милли, она даст нужные показания, и мы вас освободим.
– Нет, – Грир схватил меня и вновь повалил на спину, глядел сурово и прямо. – Я запрещаю лезть в мои дела. Вам незачем участвовать в грязных политических играх.
– Но…
– Если вы и правда беспокоились, то достаточно того, что вам теперь известно: мое заключение не будет долгим.
Покорно кинула, хотя слушаться его не собиралась. Ожидать, пока адвокат поднимет на уши общественность, попадет, наконец, к Гриру, поговорит со своим клиентом, найдет Касию, подготовит ее для допроса – это слишком долго. Чем больше дней проведет Ланс в тюрьме, тем обширнее и сложнее паутина, которую сплетут вокруг него король и Мирт с помощниками. И тогда они могут отказаться от плана, в котором я становлюсь женой, а потом и вдовой герцога. Нельзя, чтобы меня выкинули из этого уравнения и нашли способ нейтрализовать советника по иностранным делам без моего участия.
Дверь скрипнула, и в камеру заглянул стражник. Он оторопел, увидев нас на кровати, смотрел несколько секунд молча, и лишь потом решился открыть рот.
– М-магда, – толстяк начал заикаться. – Все в порядке?
– Абсолютно, – заверила его, отстраняя пышущего жаром Грира. Как же не хочется покидать его. – Допрос прошел успешно.
– Странные у вас в тайной полиции методы, – хмыкнул охранник.
– Зато действенные, – я встала и пошла к выходу, страж отстранился, пропуская меня вперед.
Уходя, бросила взгляд на герцога. С какой ненавистью глядел он на представителя закона. Откровенно говоря, я и сама была
