Вскоре у него закончился запас еды, но ему не попадались монстры, которых можно было бы прикончить без опасений за собственную жизнь. Большинство тварей были крылаты, и охотиться на них было невозможно. Ему едва хватало сил, чтобы не срываться в пропасть при подъёме. К счастью, он отыскал по пути родник, ведь иначе вряд ли сумел бы перебраться через горы. Порошок из лап хелицераты давно закончился, и он просто припал губами к воде. Но то ли вода оказалась плохой, то ли стелившийся в горах туман был ядовит, но приближаясь к вершине, он начал ощущать резкую головную боль. Даже короткие дистанции давались ему с трудом, дыхание сбивалось, и ему приходилось часто останавливаться на отдых. Он знал, что вершина близка, но ноги не желали его слушаться. Возможно, сил больше не осталось потому, что он давно уже ничего не ел. Он чувствовал себя столь дурно, что даже воду больше пить не мог, но всё равно упрямо продолжал ползти вперёд, отчаянно надеясь встретить хотя бы одного живого человека. Или даже не встретить, а хотя бы узнать наверняка, что существуют ещё селения. С вершины горы он всяко их сможет разглядеть.
Практически ползком, но он достиг вершины. Туман рассеялся.
— Это… море…
Оно было тёмного цвета — ни зелёного, ни серого. Оно — простирающееся, насколько видит глаз и сливающееся с небесами, — было нисколько не красиво. И зачем бабушка его так стремилась увидеть море?
От подножия горы и до самой водной глади раскинулась дикая равнина. Он отчаянно всматривался вдаль, надеясь отыскать хоть какие-то следы, но вынужден был признать, что здесь царило ещё большее запустение, чем в его родных землях. Оставленная его бабушкой и дедушкой земля ничуть не отличалась от той безлюдной белой пустыни, через которую он прошёл.
«Нет, за горами ещё должен кто-то жить, там есть выжившие, это не напрасные надежды…»
Как он ни пытался отрицать, последние крупицы его надежд безжалостно разбивались в прах.
Он с самого начала должен был понять, что люди не могут жить около моря. Их селение простояло до самого конца благодаря тому, что от морских ветров его надёжно укрывали высокие горы. Его деревня стояла там, куда наконец добрались скитавшиеся в поисках спокойной жизни люди.
Нет, надежда была ещё жива. Даже если он действительно последний из живущих ныне людей, он должен просто отыскать того или то, что сможет изменить подобный исход. Он не вправе сдаться, ведь богиня открывает врата тем, кто не сдаётся. И он не остановится, пока врата не распахнутся перед ним.
Он не знал, по какому именно склону станет спускаться, но твёрдо решил, что пойдёт к морю. Он хотел отыскать чудо. Он не станет пытаться возродить умерших, но вместо этого изменит судьбу так, что смертей не случится изначально. А раз он жаждет чего-то настолько невероятного, то такое опасное путешествие для этого в самый раз. Быть может, эти необитаемые земли понемногу отнимают его собственную жизнь, но что с того? Он был готов умереть ради исполнения этого желания. Если для существования будущего, где будут живы его друзья и все остальные люди, ему придётся исчезнуть из этого мира и из людской памяти или даже отказаться от самого своего существования — он не стал бы возражать.
Преисполнившись уверенности, он поднялся на ноги и побрёл вниз по склону, стараясь не обращать внимания на дрожь в ногах. Головная боль и головокружение не отступали, и каждые несколько пройденных метров заставляли задыхаться. Он боялся, что в таком состоянии не сможет добраться до подножия горы, но не мог позволить себе слабость, ведь слабость духа зовёт слабость тела. Он не сдастся, пока богиня не откроет перед ним врата, и выживет вопреки всему.
Он решительно шагнул вперёд, но в тот же миг мир вокруг перевернулся, и на него обрушился сильнейший удар. Камень под его ногами раскололся. Он покатился вниз по склону, отчаянно и безуспешно пытаясь ухватиться за что-нибудь и остановить падение. Казалось, его тянет какая-то невидимая и неодолимая сила, и удары продолжают сыпаться со всех сторон.
Ему показалось, что сознание на миг оставило его, а открыв глаза, он увидел небо. Когда он попытался двинуть рукой, чтобы подняться, её пронзила сильнейшая боль. Он сжал зубы и почувствовал во рту вкус крови. Небо было необычно тёмным, и он даже испугался, что повредил глаза, но потом понял, что просто наступил вечер. Похоже, без сознания он пролежал довольно долго.
Правая рука двигалась нормально, но вот левая была сломана. Боль в ней сменилась онемением, и он не чувствовал её вовсе. Он посмотрел вверх, отметив, как далеко от него горная вершина, и содрогнулся, осознав, с какой огромной высоты упал. Переместив вес на правую ногу, он осторожно сел. Чтобы подняться, времени понадобилось куда больше. С каждым вдохом грудь и спину сводило болезненной судорогой. Он поднялся на ноги, но не сумел сделать и шага. Колени его подогнулись, и он снова рухнул на камни. Его терзала невыносимая боль, но он не мог выдавить даже стона.
«Я не могу умереть здесь, не встретив живых, не отыскав фал'Си. Я ещё не сделал того, ради чего отправился в путь!..»
Если он умрёт, то не останется никого, кто помнил бы о его товарищах, о его бабушке. И если исчезнет память о них, то на этот раз они умрут окончательно. И, самое страшное, умрёт и она, «самая младшая девочка», которую любили все в деревне; та, которая была ему дороже всех, тоже исчезнет.
— Нет…
«Я не хочу умирать. Я не сделал ничего, о чём просили меня друзья…»
— Почему я?.. Почему я… последний?..
Это было несправедливо. Древняя «Книга пророчеств», в которую он сумел заглянуть, явила ему голубые небеса и зелёные равнины. Он видел яркие цветы и множество детей. То была не сказка, но реальность. Было время, когда век людей был далеко не так короток.
Но почему им было суждено родиться в эту гибельную эпоху? Сколько раз слышал он исполненные горечи голоса, говорящие о том, что не хотят умирать? Сколько раз видел он, как люди страдают, и не могут даже сказать об этом вслух?
Он не стремился к какому-то особенному счастью. Ему вполне хватило бы того, что все смогут жить.
— Почему… это случилось… с нами?..
Он отчаянно цеплялся за угасающее сознание, чтобы не провалиться в забытье, ведь иначе он не сможет больше думать и попросту умрёт. Он ничего не видел, хотя солнце ещё не ушло за горизонт. Он чувствовал, как холодеют руки и ноги, и вспоминал, что точно так же тепло оставляло и её тело.
«Нет. Я не готов сдаться. Я не хочу умирать… вот так!..»
И в это мгновение даже сквозь сомкнутые веки он ощутил разлившийся вокруг свет, и его тело окутало тепло. Он из последних сил разлепил налитые свинцом веки, чтобы понять, что происходит.
В серых небесах ярко и мягко светилось нечто. Он знал, что это был за свет — она, видевшая это, рассказывала ему. Наконец-то богиня открыла перед ним врата. Он облегчённо вздохнул. Терзавшая его боль отступила, и неподвижная прежде левая рука снова слушалась его.
Теперь он сможет изменить судьбу и создать будущее, в котором люди не исчезнут, а продолжат жить. Он не упустит шанс, дарованный ему богиней.
Врата приближались, и ослепительное сияние полнило его взор. Он понял, что поднимается ко вратам. Он слышал голос богини и видел в том свете улыбающиеся лица своих друзей.
Ноэль Крайс улыбнулся в ответ и позволил неведомой силе втянуть его внутрь.
