Гарри поднял взгляд от тарелки.
— Я Гарри Поттер. Из Англии. Обычный смертный. Приятно познакомиться, — мальчик зачерпнул кашу. — Зря ты не ешь. Очень даже вкусно.
Дориан поморщился.
— Я думаю, ты вкуснее будешь.
Гарри тяжело вздохнул.
— Честно, я не знаю. Не пробовал.
Полувампир улыбнулся, покачал головой. Поттер заметил, что у него яркие каре–красные глаза. Оставшаяся часть завтрака прошла в полной тишине. Константин подошел к ним и вручил расписания. Гарри взял свой пергамент и поблагодарил его. Вид у главы факультета был достаточно помятый, и зарядка маловероятно была тому виной. Когда первокурсники вчера уходили спать, в гостиной велись разговоры о магическом зелье радости встречи под названием «Водка».
Мальчик оглядел зал. Блюда на столах действительно были у всех разные. Скорее всего, их нельзя было различить до тех пор, пока не сядешь за какой–либо стол.
Каркаров поднялся со своего места.
— Первокурсники, после завтрака собирайтесь на пятом уровне! — на весь зал прокатился голос директора.
Гарри развернул свой пергамент с расписанием. Весь месяц ему предстояли занятия по языкам и физической защите. Кивнув на прощание Дориану, Поттер подхватил свою сумку и поспешил на пятый этаж. Немного грустно было наблюдать, как другие собираются в кучки и свободно общаются между собой.
После трех ударов колокола двери трех классов распахнулись, в коридор вышли три преподавателя. Они были совершенно разные. На одном была наглухо застегнутая черная мантия с желтой каймой на воротнике, начищенные туфли, он выглядел совершенно спокойным. Другой же был низкого роста, с чопорностью в каждом движении. Его усики немного топорщились и смешно подрагивали, когда он говорил. Под расстегнутой мантией у него был обычный маггловский официальный костюм, с белой рубашкой и бабочкой. Вся одежда была тщательно отутюжена, и не было видно ни одной складочки. Третий же был немного взлохмаченный, с удивленным выражением на лице, будто бы совершенно не осознавал, зачем вышел в коридор и что ему дальше с этим делать. На нем был обычный серый свитер и черные брюки, на руке красовались обычные часы на металлическом ремешке. Встретив его на улице, Гарри никогда бы не принял его за мага.
— Русскоговорящие, ко мне! — оглушительно закричал он, совершенно не пользуясь при этом волшебной палочкой.
Большая часть мгновенно ломанулась к нему.
— Те, кто изучал до этого немецкий, следуйте за мной! — громко произнес мужчина с усиками.
Оставшиеся ребята прошли к нему. Гарри остался один стоять в коридоре.
— И так каждый раз, кто–нибудь вывернется и заставит свое чадо учить английский, а мне потом месяц мучайся. Проходи, чего уж. Замер посреди коридора, тоже мне статуя Свободы.
Гарри осторожно вошел в аудиторию, в которой были развешаны большие плакаты с разными рисунками и подписями под ними на разных языках. В целом, это походило на обычный кабинет, в котором проходили факультативы по испанскому языку для старшеклассников в его маггловской школе. Гарри несколько раз там прятался от Дадли. Куда проще получить нагоняй от учителя, чем побои от боровоподобного кузена и его дружков.
— Я профессор Уилсон Мартин. Этот месяц я буду пытаться научить тебя основам немецкого и русского языков. В последующем я буду вести у вас английский. Обычно уходит где–то полгода, пока не начинают сносно понимать языки. Каждый год ко мне попадает один, два студента. Обычно или родители у них весьма экстравагантны, или просто это дети от смешанных браков. Ты у нас к какой категории относишься?
Мальчик залился румянцем.
— Я Гарри Поттер, сэр, англичанин. Я сам изучал русский и немецкий, но выучил не так уж много. Своих однокурсников я понимаю обрывочно, но ответить им что–то представляется для меня весьма затруднительным. Понимаете, я как собака… Понимать–то понимаю, но сказать ничего не могу…
Профессор резко сел на одну из парт.
— О Боже, Гарри Поттер! Я пропустил вчера распределение. Не могу поверить, что встретил тебя… Тем более здесь… Боже! Как же я благодарен тебе! На нашу семью была охота, нам пришлось бежать в Германию, но, думаю, нас и там бы достали, если бы ты не уничтожил его!
Гарри шаркнул ножкой.
— Господин Уилсон, я действительно не знаю, что тогда произошло. Но, полагаю, что тут все дело в том, что родители умерли за меня. Думаю, в любом случае следует благодарить их. Моя роль во всем этом не так значима, как считают многие.
Профессор удивленно посмотрел на него, потом о чем–то задумался и кивнул.
— Возможно, ты и прав, но это не меняет моего отношения к тебя. Ты всегда можешь полагаться на меня. А теперь давай приступим к занятиям. У нас с тобой сегодня целых три урока… Пожалуй, начнем с фонетики и алфавитов, за одно и проверим, что ты выучил…
Занятия по иностранным языкам стали пыткой для мальчика. Если немецкий язык соглашался ложиться в голову ровными стопочками, то русский представлял собой несистематизированный раздрай. Мальчик до посинения мучился с правильным произношением и пониманием всех грамматических конструкций. Гоняк продолжал оправдывать свою фамилию. На утренней зарядке и уроках физической защиты он полностью выматывал студентов. Немало интересного принес Гарри поход в лечебное крыло. Целитель Пришейухов Назар прописал мальчику специальные зелья для лечения близорукости, но сразу предупредил, что это достаточно болезненный процесс, особенно с учетом, что один пузырек был рассчитан на две диоптрии. У Гарри же зрение было минус десять. Мальчику пришлось провести пять весьма неприятных ночей в лазарете. Палаты представляли собой такие же комнаты, что и спальни. Только некоторые из них были рассчитаны на четырех или шестерых человек. Вскоре Гарри избавился от очков. Это было для него огромным облегчением. Раньше их наличие стало бы преимуществом для любого соперника. Теперь же, без очков, мир для мальчика будто бы стал больше. Поле зрения значительно увеличилось. Оказалось, чтобы посмотреть в сторону, необязательно крутить головой. Достаточно просто скосить глаза.
Роберт отлично владел немецким языком и вместе с Гарри бился над русским. Это обстоятельство в некоторой степени сблизило их. Мальчики больше времени стали проводить над учебниками и в библиотеке, а вечерами спрашивали друг у друга слова и пытались общаться между собой на разных языках. Гарри подтягивал Роберта в английском, иногда помогал с домашними заданиями, Стааф же помогал с немецким.
Гарри был рад. Ему казалось, что он, наконец, нашел себе друга. Эта радость безгранично затапливала все его существо и грела душу. Впервые за большой промежуток времени ему казалось, что он по–настоящему счастлив. Но Роберт никак не хотел понимать, почему он здоровается с Офелией и Дорианом. Гарри просто отвечал, что не видит в этом ничего предосудительного.
С Люпиным увидеться почти не удавалось. За все время они только два раза пересеклись в коридорах школы и перекинулись несколькими словами. Дурмстранг не переставал удивлять Гарри. По выходным к школе приплывали торговые корабли, и берег превращался в рынок. Так же в последнее воскресение месяца разрешалось посещать город Шабаш. Обычно ребята пользовались этим, чтобы увидеться со своей семьей. Удивительными были и приемы пищи. Гарри за три недели успел познакомиться со сгущенкой, солениями, салом и квашеной капустой. Где–то раз в неделю преподаватель зельеварения Патрик Мейер вставал из–за стола и оповещал всех, что у кого–то в зале пища отравлена и надо определить яд. Если они не смогут, то он так и быть пожертвует противоядие. Первые две недели заканчивались провалами. На третью яд оказался подмешан Роберту. Но он этого не заметил. Стааф искренне полагал, что если у них нет уроков зельеварения, то и угроза отравления их не коснется. Он уже поднес чашку с чаем ко рту, когда Гарри почувствовал легкий запах хвои, исходящий от питья Роберта. Это не было нормально. Он с силой выбил из рук чашку, которая с громким звоном разбилась об пол. Этот звук заставил весь зал оглянуться на них. Гарри стоял над Робертом тяжело дыша, будто бы только что сошел с дистанции. Поттеру даже стало смешно. Хвоей может пахнуть только один яд. Гарри повернулся к учительскому столу.
— Чай был отравлен. Яд «Последний сон».
Мейер улыбнулся, кивнул и зааплодировал. Зал присоединился к нему. Гарри было безумно приятно, но он никак не мог понять, почему Роберт разозлился на него. Несколько дней они вообще не разговаривали.
Тем временем школу охватила волна формирования отрядов. Первокурсники хвостом ходили за старшекурсниками, по–щенячьи заглядывая им в глазки. После выпуска семикурсников во многих отрядах освободились места, но брать неопытных новичков никто не спешил. Гарри тоже надеялся попасть в какой–нибудь отряд, но понимал, что, не имея знакомых, это будет слишком проблематично. Скорее всего, он окажется где–нибудь уже в последних числах октября, когда от безысходности примут любого.
