Долететь до Гаваев нам было недолго. Где-то секунды две-три. Сложнее было найти само место назначения - шахматную школу Семеныча. По его рассказам она называлась "Шахмать", находилась на самом берегу голубой оагуны ("полупрудья" как говорил Семеныч), неподалеку от нудистского пляжа. Больше про нее нам ничего не было известно. А подробнее я как-то не догадался уточнить.
Теперь пришлось компенсировать это упущение беспорядочным метанием по Гавайским островам. "Дурная голова хвостам покоя не дает!"- проворчал Галактион. Пришлось клубовцам и мне рассредоточиваться по островам для ускорения поисков.
Стремительный "Фигарыч", не успев еще толком подлететь к "своему" острову еще издали закричал:
Проблем не будет! На этом острове вижу кучу машин с шахматными досками по бокам и даже на крышах!
Пришлось его разочаровывать разницей между такси и древней игрой.
"Степанычу" тоже не удалось наткнуться с ходу на гавайских картежников-шахматистов.
Вижу,- говорит,- только двух картежников на пляже, сидящих на шахматных досках, так это не то...
А вот "Петровичу" повезло. Он прилетел как раз туда, куда нужно. Поскольку он, конечно, не знал земного русского языка, и прочитать довольно крупную вывеску "ШАХМАТЬ", естественно, не мог (а то бы поиски закончились едва начавшись), "Петрович" был вынужден использовать дедуктивный метод.
Роскошный дворец Семеныча на берегу лагуны был украшен рекламой, на которой были изображены в обнимку шесть голых королей (два шахматных и четыре карточных), в двух лестницах к парадным входам было по 32 или 64 ступенек (по числу карт и шахматных фигур).
К тому же территория усадьбы составляла ровно 64 гектара. Все эти факты говорили только об одном. Что это тут. "Петрович" так и крикнул нам: "Здесь!"
А нудистский пляж оказался частью семенычевого игрового комплекса, куда после игры с ним очень уместно вписывались его клиенты.
Кроме пляжа в комплексе были еще "Парк самоубийц" (через каждые пятьдесят метров будка санитара), одежно-обувной супермаркет Семеныча "Second Hand" (проигранная одежда с чисто символической наценкой), клуб любителей поддавков ("шахматных меньшинств" как называл их Семеныч) и другие подсобные заведения.
Дело, судя по всему, было процветающим.
Однако мы с Галактионом не могли не заметить некоторых деталей, говорящих о долгом отсутствии хозяина клуба. Во-первых, одежда и обувь в супермаркете в основном была по парижской моде двух-трехнедельной дакности, а новых поступлений практически не было.
Во-вторых, на воротах было мелом написано (почему-то по-русски) "Пожалуйста, заплатите налоги!"
В-третьих, в главном игровом зале игры в "похер" стол № 1 был закрыт "на учет по техническим причинам".
Знаем мы эти "технические причины",- проворчал Галактион,- давай искать тело.
Господи!!- зажал я рот рукой (тьфу, не рот и не рукой, короче, ясно...) Только бы его уже не похоронили!
Галактион среагировал мгновенно.
Быстро все на кладбище! "Фигарыч", ищи кладбище! Тьфу ты, пока объясняешь тебе, что это такое, сам быстрее найдешь!
Но Галактион не оценил "Фигарыча", который от последних событий резко пополнил свой багаж знаний. Через пару секунд он уже кричал откуда-то сбоку: "Нашел! Хоронют кого-то!"
Да. Все так и было. Хоронили Семеныча. В гробу лежал связанный "покойник", за гробом шла молодая смазливая мулатка - будущая богатая вдова - рыдающая от близости счастья. Несли венки.
От одесских шулеров: "Спи спокойно, дорогой коллега!" От служащих казино: "На кого ты нас оставляешь!" От российского правительства: "Помни, что ты русский! Мы то помним!" И от жены: "Спасибо!"
Бедный Семеныч. Мы подоспели как раз вовремя. Но как вернуть его сознание в тело именно сейчас?
Семеныч дернулся и что-то промычал. Вдова закрыла ему рот рукой. Это привело меня в бешенство. "Фигарыч!"- завопил я,- либо ты, либо никто!"
Конечно я,- сказал "Фигарыч".
Дуй к Дыре! Найди того курьера и скажи, что ты от Десятого. Да честь отдать не забудь!
Есть! Пусть берут!
И потребуй немедленно выдать потомственного вредителя Бляхера!
Мотив?
Для расстрела с пожизненным заключением! Ты еще здесь?!
Уже к Марсу подлетаю...- донеслось издалека.
Тем временем церемония похорон проходила своим чередом по обычаям местного племени (к которому принадлежала последняя жена Семеныча), щедро сдобренным реалиями современной жизни.
Провожающие сплясали несколько танцев, спели песню под условным названием "Ты ушел, а мы остались, в этом мы не сомневались".
"Фигарыча" не было.
Следующая церемония состояла из пляски должников шахматного клуба и лично Семеныча, которые проиграли в несколько раз больше, чем имели. Их танец напоминал смесь лезгинки с гопаком. Солировал бывший шахматный гроссмейстер, проигравший все, не сделав ни одного хода.
"Фигарыча" все не было.
Наконец приступили собственно к захоронению тела. Мы с клубовцами тщетно метались вокруг, вопя всякие глупости. Но никто ничего не слышал. Да и не хотел слышать.
Но когда гроб уже закрывали крышкой, Семеныч вдруг громко сказал:
Немедленно развяжите меня для дальнейших следственных действий! На допрос хочу!
Вот тут-то и начались у гавайцев настоящие похороны. Жену сразу унесли, должников прослабило, а кладбищенские гавайцы ругались русским матом.
Плясал только один. "Фигарович". Плясал и пел, что в общем-то для клубовца вовсе не характерно.
Игорь Астафьев Перпендикуляр
XII
* "Хорошие люди должны сидеть в тюрьме !" * Тушеные финики * Чем можно надраться электрону * Тараканы, бегающие строем * Осторожность при стирке носков
События, непосредственно последовавшие за воскрешением к жизни Семеныча, мы опустим, как представляющие интерес исключительно для знатоков и исследователей семейных сцен и уличного мордобоя. Сугубо материальные вещи.
Мы дали Семенычу несколько дней для адаптации и приведения в поорядок своих земных дел. Все это время мы праздно болтались по Земле, поражаясь обилию и разнообразию жизни на ней. Клубовцы разок даже нырнули в океан. Я, правда, не рискнул. Не смог преодолеть земного инстинкта самосохранения.
Вдруг, думаю, затянет меня в себя какая-нибудь океанская молекула на предмет совместной жизни.
Это вам не ЧД, это похлеще будет. Никакой Галактион не найдет. Может, напрасно боялся, а может, и нет, кто знает.
Через неделю мы, как и обещали, прилетели обратно к Семенычу. Как бы в гости. Дела в "Шахмати" (или "Шахматери") наладились. Вернее, их, конечно же, наладил Семеныч. И шли по-прежнему неплохо.
Совсеми своими женами, настоящими и мнимыми, Семеныч развелся и выделил им в собственность по участку в "Парке самоубийц".
Все бы хорошо, да только за эту неделю Семеныч уже успел слегка заскучать. А как не заскучать, когда некому с ним ни сыграть в морской бой, ни в названия, ни на допросы сходить.
А тут и мы прилетели. Семеныч был мне так рад, что приказал накрыть роскошный стол, забыв, что всем его гостям есть-то и нечем, да и незачем. Растрогавшегося Семеныча больше всего огорчало, что нам опять, как и в Черной Дыре, нельзя ни обняться, ни расцеловаться, ни даже руки пожать.
Клубовцы начали знакомиться с Семенычем. С "Фигарычем" они уже были знакомы. Познакомились при освобождении и по дороге на Землю. Остальных же, в том числе и Галактиона, он слышал впервые.
Для начала Семеныч рассказал нам про процесс его освобождения. Особенно ему запомнился прощальный знаковый разговор с начальником тюрьмы полковником Григорием Акакиевичем Григорьевым. Он все уговаривал Семеныча, не останетсяли тот в их заведении, не посидит ли по собственному желанию еще парочку лет.
Семеныч благодарил и отказывался.
"Ничего Вы, Бляхер, не понимаете!- говорил полковник,- Вредитель и есть вредитель... Как Вы не можете уразуметь, что в тюрьме должны обязательно сидеть хорошие люди!!!"
"?!"
"Да, да! Вы не ослышались! И особенно в русской тюрьме! Ну представьте-ка себе, что что в русской тюрьме сидят одни подонки! Мы ведь, российские бюджетники, не в состоянии, как на предренном Западе, предоставить каждому зэку, отдельную однокомнатную камеру со всеми удобствами. А это значит, что они вынуждены жить в заключении все вместе.
И что будет, если туда попадет случайно пара хороших людей?! Ведь сожрут же их в буквальном смысле! Больше, больше хороших людей надо сажать! Чтобы один подонок приходился на пять-шесть нормальных мужиков! Тогда будет и порядок, и перевоспитание.
