деле не так проста и скелетов в шкафу у нее столько же, сколько и у Алек… Элизабет. Она же Элизабет!
Снаружи нас встретила ночь, а еще, осмотревшись, я понял, что мы очень далеко от города: где-то то ли на свалке, то ли на обычных развалинах. Но самым печальным оказалось вовсе не это, а то, что мы были окружены целой толпой непонятных оборванцев.
Оглядев алесов, что завели нас в тупик, я попятился, понимая, что мы не справимся, но бежать, увы, было некуда, если направиться назад – это займет некоторое время, за которое нас спокойно можно перебить.
– Ребят, давайте договоримся, – попытался я перейти к перемирию.
– Вы зашли на нашу территорию, – нудным тоном произнес один из темных.
Магическое зрение показало, что некоторые плетут неизвестные мне темные удары, я с Линой на руках поспешил построить щит. Девушка, видимо тоже почувствовав что-то неладное, начала плести защитный купол.
В тот самый момент, когда я готов был сбросить Лину и прикрыть собой, принимая на себя все удары, подул холодный ветер, и рядом что-то хлопнуло. Обернувшись, я вдруг встретился с холодным, до боли равнодушным взглядом, но всего на миг мне показалось, что лицо девушки удивленно вытянулось… Или нет? В голове мелькнула мысль сбросить Линиану, сказав: «Это не то, что ты подумала», но, подумав, я все-таки понадеялся на благоразумность Элизабет.
Она оглядела нашу толпу довольно скептически, и через секунду на нас обрушился шквал ударов. Наши щиты остались, так и не дрогнув: Элизабет за миг до этого отделила нас с Линой черной стеной. Алесы враждебно обернулись, глядя на нее. В тот же момент в императрицу полетели точно те же боевые шары, что и в нас. Ее защита так и не дрогнула. Элизабет сделала пару ленивых шагов вперед, присматриваясь к врагам, и в ее взгляде было столько скуки, словно она уже раздумывала: «Убить сейчас или помучить?»
Возле императрицы начали выстраиваться чисто-черные нити; они складывались в слишком красивый узор, чтобы быть смертоносными, но, увы, было понятно, что играть с ними она не собирается. А со мной начали твориться какие-то странности. Я кожей почувствовал сладость, принюхавшись, я понял, что так пахнет Лина: малина, которая уже застоялась и начала бродить; этот запах пьянил, дурманил.
А потом на меня дунул порыв энергии, что пах дождем; нет, даже не им: та энергия пахла свежестью, что бывает после дождя, особенно вечером. И что самое страшное, шел этот запах от Элизабет.
Этот порыв совпал с моментом, когда Элиз атаковала. Значит, я почувствовал темную энергию, но мне рассказывали, что я должен был загнуться, тем более от чистой черной. Что со мной не так? И тут мой взгляд упал на Лину, которую задели темные атаки темниды, вокруг ее белой ауры скопилась чернота, слабые отголоски ее энергии отбивались, как могли, но не справлялись.
«У нее ведь будет отравление», – мелькнула мысль в моей голове, когда я увидел, что Линиана резко побледнела, ее губы пересохли, а сама она почти впала в обморок. Она ведь чистокровная светлида! Магия Элиз ее просто убьет!
Вздохнув, я простонал, потому что не знал, что мне делать. А тем временем боевой волной темных алесов снесло (это были именно они, правда пахло от них довольно приятно, что они темные, я понял только благодаря их нитям), и Элизабет наконец все внимание обратила на нас.
Лина кашлянула и схватилась за горло, и тут я понял, сейчас будет плохо. Опустив девушку, я позволил ей вылить из себя темную энергию, что попала в ее организм, и сам умоляюще взглянул на Элиз. Я не мог оставить Лину, не мог.
Тут темные начали подниматься.
«Она их не убила», – дошло до меня.
Элизабет двинулась к нам. Лина с ее приближением все больше и больше бледнела, но и на лице Элиз я заметил отголоски раздражения и омерзения. Линиана вдруг схватилась за мой рукав. Мне ничего не оставалось, как взять девушку обратно на руки. Элизабет приняла мой выбор спокойно. Начертила в небе руну, предоставив нам портал в колледж.
– Я так ничего и не нашел, прости, – прошептал я.
Темнида кивнула, и мне осталось только молча шагнуть в портал и надеяться, что Лину не разорвет, ведь там тоже присутствует темная энергия.
Мы очутились в парке у колледжа. Дорожки, скамейки и деревья поглощал мрак; фонарей в этой части оказалось мало. Она отправила нас с Линой в то самое место, где мы с ней встретились на балу.
Выругавшись, я разместил Линиану на скамейке. Приходить в сознание она не спешила, и я решил пока осмотреть ее рану. Мое настроение окончательно упало, когда я при свете магического фонаря увидел, что рана начала гноиться. Осторожно я снял бинт, заново обработал и снова начал бинтовать.
– Нога… – простонала девушка.
– Терпи, еще чуть-чуть, – прошептал я.
Главное, чтобы нас никто не застукал! Я даже представить не мог, как буду объясняться.
– Если бы ты не играла в эти игры, этого бы не произошло, – не удержался я от иголки.
Лина снова простонала – ей явно было не до «выноса мозга».
– Готово, – сказал я и уселся рядышком.
– Спасибо, – ответила девушка, – почему тебе не плохо?
Я пожал плечами, глядя на звезды на черном небе, они напоминали мне глаза Элизабет. Что-то рассказывать подруге не хотелось, она ведь не особо со мной откровенничает, почему я должен?
– До сих пор помню, как становилось душно с ее приближением, даже дышать было нечем, – Лина скривилась.
– Душно? – переспросил я.
А мне понравился ее запах магии. Всегда не мог надышаться воздухом после дождя.
Печально усмехнувшись, я понял, что очень соскучился по ней. Мне не хватало этих черных глаз, усмешки в них. Я хотел услышать бархатный голос Элизабет. Хотел обнять… Хотел, несмотря на то, что, оказывается, она императрица, которой три сотни лет. Вот только я хорошо ощущал ее чувства и точно знал, что важен ей не только из-за того, что должен снять проклятие.
– Ага, – пробормотала Линиана, засыпая.
Я осторожно переложил девушку к себе на колени, а сам лег на портфель.
Утренние лучи заставили открыть глаза, посмотрев, я убедился, что Лина еще спит, но ее нужно было будить: телефон показал шесть часов – это отличное время, чтобы незамеченными пробраться в общагу. Не очень хотелось светиться исцарапанными и в крови.
– Ты сможешь идти? – спросил я.
Девушка кивнула и поднялась, зажав рот, она тут же упала обратно на лавочку, и из ее глаз
