Это открытие сделало ее еще более счастливой. Все же она оказалась права. Были другие способы общения между мужчиной и женщиной. Например, почитание, как Дон Кихот почитал свою Дульцинею. А целовались стоя, одетые — об этом говорили книги мисс Остен. Каролина была права, считая, что герцог и леди, чей портрет висел над камином в главной гостиной, никогда не катались по полу, как дикие животные, хватая друг друга за такие места, за которые человек, возможно, и сам не должен себя трогать.
Однако возникли и сложности. Согласно Джейн Остен, Каролина не только вела себя плохо, подарив поцелуй Моргану, — она была полностью этим скомпрометирована. Каролина громко рассмеялась, подумав о том, какое страшное наказание изобрела бы мисс Остен для мужчины и женщины, застигнутых за грязным делом. Как бы то ни было, по мнению Джейн Остен, они с Морганом должны были прямиком отправиться к алтарю, поцеловав друг друга. И это было самым глупым из всего, что Каролина могла себе представить.
Выйти замуж за Моргана Блейкли? Так ведь это сделало бы ее маркизой Клейтонской — леди Клейтон. Она, Каролина Дульцинея Манди, чье имя составилось из детского лепета, вздорных иллюзий старой леди и дня недели, и вдруг — маркиза? Это просто смешно. Морган, конечно, того же мнения. Когда она в шутку решилась как-то затронуть эту тему, он так побледнел, что она хохотала до колик.
Да, дружить с Морганом было очень приятно. Жаль только, что он больше ее не целовал, даже редко оставался с ней наедине, и они уже почти месяц не вальсировали в музыкальной комнате.
Зато он начал обучать ее верховой езде, и это очень понравилось Каролине, когда она перестала бояться смотреть вниз, сидя на лошади, которая казалась ей очень высокой. И она становилась неплохой наездницей; по крайней мере, Морган сказал, что она сносно сидит на лошади и правит легкой рукой.
Вспомнив его слова, она снова улыбнулась. Ближе к вечеру они снова поедут кататься на лошадях, Каролина и ее друг — маркиз; Морган к тому времени вернется от одного из арендаторов герцога, который заболел. Кажется, этот человек служил с Морганом на Пиренейском полуострове.
Пиренейский полуостров… Она читала о войне в учебнике истории, слышала о ней даже в Вудвере, но только сегодня узнала, что Морган принимал в ней участие. Каролина узнала об этом не от Моргана, который редко рассказывал о себе, а от Бетт, сообщившей ей об этом шепотом.
— Герцог не любит, когда об этом говорят, — предостерегла она свою хозяйку. — Другой его сын, Джереми, погиб в этом проклятом месте. Вы были в комнатах мистера Джереми, миледи? От них дрожь идет по коже. Никто из нас, служанок, не любит убирать в этих комнатах. В них чувствуешь себя так, будто мистер Джереми может появиться в любую минуту, хотя всем известно, что он покоится в склепе, где лежат кости всех Блейкли.
Каролина очень удивилась, узнав, что у Моргана был младший брат. Она расспрашивала о нем Бетт, пока ту не позвали, и теперь кое-что поняла, хотя осталось много вопросов, на которые она не получила ответа. Но она по опыту знала, что никогда не следует проявлять излишнего любопытства.
И все же комнаты Джереми пробудили в Каролине острый интерес. Почему до этих пор никто из обитателей дома не упоминал о Джереми? Почему в семейной галерее не было портретов младшего брата Моргана? Почему его имя никогда не упоминалось в разговорах? Может быть, он сделал что-то недостойное? Не стыдились ли его? Почему все вещи, принадлежавшие Джереми, до сих пор в неприкосновенности хранятся в его комнатах?
Каролина едва не начала грызть ноготь, но вспомнила, что Бетт покрыла ей ногти каким-то очень неприятным на вкус веществом, приготовленным по указанию Моргана, чтобы отучить ее от дурной привычки. Она взглянула на часы, стоявшие на каминной полке. Морган вернется в Акры не ранее чем через час. Она уже оделась, поела и была готова к уроку верховой езды. Герцог сейчас наверняка внизу обедает в одиночестве. Времени, чтобы удовлетворить любопытство, более чем достаточно.
Но она, конечно не должна этого делать. Герцог и Морган приютили ее, и она не имеет права совать нос в их личные дела. Что с того, что Морган не сказал ей, что у него был брат и что они оба участвовали в войне? Он ничем ей не обязан.
Она села на край кровати. Морган ничем ей не обязан, это она обязана ему всем.
Он ничего не говорит ей о своих планах, не объясняет, как собирается использовать ее в Лондоне; у нее же, по существу, нет от него секретов.
Она выросла в сиротском приюте, и он нашел ее в Вудвере. Какие у нее могли быть секреты? Что она понятия не имеет, кто она на самом деле? Он и так это знает. Может быть, следовало рассказать ему, что она мочилась в постель почти до десяти лет, неоднократно подвергалась за это порке, пока Персик не начала будить ее по ночам? Но лучше умереть, чем раскрыть этот секрет. Или поведать Моргану о том, что ей до сих пор иногда снятся кровати под балдахинами, красивые особняки, благоухающие красавицы и мужчины в атласных нарядах? Что в ее снах все смеются и у всех вьющиеся светлые волосы. Нет, этого она не рассказывала даже Персику.
Так пускай Морган хранит свои секреты, а она будет хранить свои. Она дважды давала обещание не расспрашивать его и должна сдержать слово.
Но не сказать ей о том, что у него был брат? Этого она просто не могла понять. Каролина готова была пожертвовать всем на свете, чтобы иметь хотя бы слабую надежду на то, что у нее когда-то тоже был брат. Или сестра. Или мать и отец, которые заботились о ней. На нынешний день ее представление о матери ассоциировалось всего лишь с незнакомой женщиной, которая доставила ее в сиротский приют, вместо того чтобы продать цыганам или оставить умирать от голода под забором.
Ее рука снова потянулась ко рту, и она скривилась, ощутив горечь на языке. Чем она занимается? Зачем задает себе глупые вопросы, на которые не может ответить? Она знала, что беспокоит ее на самом деле.
Не то, что Морган с ней недостаточно откровенен, не то, что герцог никогда не упоминает о своем умершем сыне.
Что задевало ее сильнее всего и заставляло грызть ногти, так это то, что герцог, казалось, едва замечал, что имеет живого сына. Каролина знала, что Персик, тетя Летиция, Ферди Хезвит и даже мистер Вудвер уделяли ей больше внимания, чем герцог уделял своему родному сыну. Это было страшное чувство: жалеть Моргана за то, что у него есть отец, которого на самом деле как бы и нет.
Каролина соскочила с кровати, глядя на дверь в коридор, который вел к большому центральному холлу. Тот, в свою очередь, вел в другое крыло, где располагались комнаты Джереми. Может быть, если она проделает этот путь, что-нибудь да обнаружится — какой-то ключ к поведению герцога.
