Ответ возможен только один, поняла Джулианна.
Группа распалась. Теперь все бродили по галерее сами по себе. Посоветовав Мэрис самостоятельно посмотреть портреты, Джулианна дождалась, когда около экономки никого не останется. Поймав ее взгляд, она подошла к женщине.
— Простите, — негромко произнесла Джулианна. — Я правильно поняла — это портрет отца лорда Мидлтона?
Миссис Томпсон кивнула, сцепив пухлые руки наталии.
— Да, верно. Его написали через несколько лет после того, как лорд Дэвид унаследовал титул, а лорд Бертон был еще маленьким мальчиком.
Значит, Рейф — член этого семейства. Кузен, твердо решила Джулианна, отбрасывая любые другие возможности.
— А у лорда Дэвида были братья или сестры? — спросила она.
— Нет, он был единственным ребенком.
— А другие дети? — Джулианна замялась, но все-таки выпалила то, что занимало ее мысли: — У лорда Дэвида были еще сыновья?
На лице экономки возникло странное встревоженное выражение, но исчезло так же быстро, как и появилось.
— Нет, миледи. Только лорд Бертон и его сестры, мисс Филлис и мисс Ванесса. А теперь, мне кажется, пора двигаться дальше. Время идет, а вам еще многое нужно увидеть.
Она зашагала вперед, поманив остальных за собой, и, цокая каблуками, вышла из галереи.
Джулианна задержалась, чтобы еще раз взглянуть на портрет, и сердце ее снова стукнуло — она смотрела на такие знакомые черты своего любовника.
Но это не ее любовник. Это не Рейф Пендрагон, а другой мужчина.
Дэвид Сент-Джордж, его отец.
Выходные прошли как в тумане. Джулианна могла думать только о портрете и о тех пугающих выводах, которые следовали из сходства.
Если все это, правда и Рейф, в самом деле внебрачный сын Дэвида Сент-Джорджа, то, значит, виконт Мидлтон— его брат.
Сводный брат, поправилась она.
До чего поразительно!
Она знала, что отец Рейфа — аристократ, но ей и в голову не приходило, что она может быть знакома с его семьей. Конечно, Рейф никогда не заикался о своих родственных отношениях и ни разу не намекнул, что у него есть брат и сестры, пусть даже сводные.
А с другой стороны, с чего бы он стал это делать, если в их разговорах ни разу не упоминался виконт Мидлтон? А сама она никогда не спрашивала его напрямую про братьев и сестер. Глупо, конечно, не подумать о такой возможности. Когда Рейф сказал, что был единственным ребенком у своей матери, Джулианна почему-то решила, что и у отца тоже.
Если, конечно, покойный виконт Мидлтон и вправду отец Рейфа. Но это наверняка так, думала она. Как иначе можно объяснить такое сходство между ними?
Вопросы порхали в ее мыслях, как бабочки вокруг огня, и их было так много, что у Джулианны заболела голова. Она всю ночь крутилась, вертелась и не могла толком заснуть, все думала, когда же она теперь увидит Рейфа и что ему скажет.
Но в воскресенье все мысли устремились в другом направлении. Мидлтон все же сделал Мэрис предложение.
Как они с Мэрис и договаривались, сестра не отказала ему сразу, а вместо этого, взывая к его снисходительности, выпросила несколько дней на размышления. В Лондоне, когда не будет опасности, что их подслушают сторонниенаблюдатели, Мэрис вежливо, но твердо скажет, что не может стать его женой.
Девушка удивилась тому, как спокойно виконт принял се просьбу отложить решение и как вежливо вел себя, несмотря на разочарование, досаду и прочие чувства, которые его наверняка терзали. Так же любезно онвел себя весь день и вечер, снова вернувшись к обязанностям хозяина дома и обращаясь с Мэрис с тем же подчеркнутым вниманием, что и раньше.
После восхитительного обеда гости перешли в музыкальную комнату. Едва раздалась веселая музыка, Джулианна снова вернулась к своим мыслям, одновременно разглядывая гостей.
Все следили за представлением, кроме нее самой и виконта Мидлтона.
Не сомневаясь, что его никто не видит, он уставился на Мэрис взглядом, которого Джулианна никогда у него не замечала. В глазах его сверкал откровенный гнев и еще обидчивое нетерпение, напомнившее Джулианне избалованного ребенка, которому не дали любимую игрушку.
Пальцы ее задрожали, фарфоровая чашка задребезжала, стукаясь о блюдце. Она наклонилась, чтобы поставить ее на столик, а когда снова подняла глаза, наткнулась на взгляд Мидлтона.
Джулианна едва не ахнула вслух — виконт улыбнулся, и в его ярко-голубых глазах светилось только добродушное удовольствие. Как будто и не было того, предыдущего выражения. Но Джулианна знала, что она не вообразила себе того гневного взгляда, как не вообразила сходства Рейфа с картиной, висевшей в портретной галерее Мидлтона.
И то и другое было настоящим и очень ее смущало.
«Как хорошо вернутьсяв Лондон!» — думал Рейф, входя в свой кабинет и опускаясь в большое кожаное кресло у письменного стола. Оно легонько скрипнуло под его весом. Ослабив галстук, он расстегнул две верхние пуговицы жилета и начал просматривать собравшуюся за время его отсутствия корреспонденцию.
По крайней мере, в имении наведен относительный порядок. Во всех коттеджах и хозяйственных строениях арендаторов начался ремонт. В его собственном доме грязь и прочие последствия грозы в библиотеке убрали, аразбитые окна временно забили деревянными досками. Скоро туда доставят новые стекла и все снова станет как раньше.
Самой большой потерей оказалось собрание его книг — почти сотня томов были повреждены, причем около пятидесяти из них так промокли, что восстановлению уже не подлежали, поэтому их пришлось просто выбросить. Нужно будет сходить в книжный магазин Хэтчарда и посмотреть, нельзя ли их заменить.
Но прежде всего, нужно сделать кое-что более важное и приятное. Рейф улыбнулся, а тело его при мысли о Джулианне сразу напряглось. Как чудесно будет снова прильнуть к ее губам, снова познать восторг, когда ее роскошное податливое тело начнет изгибаться под ним!
Но он думал не только о сексе — ему не хватало не просто секса, ему не хватало самой Джулианны. Нежной, полной жизни, умной женщины, чьи красота и изящество его просто поражали.
Со времени его отъезда не прошло и дня, чтобы он не вспоминал о ней. Говоря по правде, Рейф думал о ней так часто, что это уже должно было начать его беспокоить. И все же он не испытывал сожалений, наслаждаясь каждой минутой в обществе Джулианны и радуясь этому.
Рейф вернулся к почте. Рука его замерла в воздухе, когда он наткнулся на небольшой квадрат тяжелой плотной бумаги, на котором изящным почерком были написаны его имя и адрес.
Очевидно, записку доставили частным посыльным — на письме, запечатанном восковой печатью, не было марки. Он всего лишь несколько раз видел ее почерк, но не сомневался, что письмо от Джулианны.
Что за известия в этой записке и почему? Именно Джулианна настояла на том, что они не должны переписываться, ему можно только сообщить о своем возвращении. Взяв серебряный ножик для вскрытия писем, он разрезал печать.
«Дорогой Рейф, я знаю, я сама сказала, что мы не должны друг другу писать…»
Рейф улыбнулся и продолжил чтение.
«…но я не хочу, чтобы ты вернулся в Лондон и обнаружил, что меня нет. Нас с Мэрис пригласили погостить на выходные в загородное имение. Там будет еще с дюжину других гостей, не считая нас и хозяина дома. Мыс сестрой собираемся вернуться в Лондон в понедельник. Если к этому времени ты тоже вернешься, пожалуйста, сообщи мне об этом, и мы встретимся. Мы будем гостить в Мидлбрук-Парке, Эссекс, в имении БертонаСент-Джорджа, виконта Мидлтона».
Рейф долго не мог шевельнуться. Имя, написанное ее почерком, подействовало на него как неожиданный удар кулаком. В желудке словно собиралась кислота, прожигая его насквозь и оставляя отвратительный привкус на языке.
Боже милостивый, это не может быть правдой! Наверняка Джулианна не поехала в логово этого мерзавца, не отдала себя и свою сестру во власть этого безнравственного, порочного человека.
