Непрестанные возмущения эмиров и битвы против монголов могут дать понятие о том бедственном положении, в котором находилась Сирия под владычеством мамелюков во все течение XIV и XV веков. Если Иерусалим не подвергался частым осадам и разорениям, какие испытывали Дамаск, Алеп, главные города Сирии и даже соседние ему Газа и Рамла, то потому лишь, что Св. Град не лежал на ратном пути, будучи отстранен Промыслом Божьим от обычной стези человеческой для высшей цели. Однако и в нем часто отзывались гонения против христиан, начало коих бывало всегда в Каире, по смутам гражданским. Султан Ферудж за год до своей кончины (1411 г.), возвращаясь из усмиренной им Сирии, посетил богомольцем мечеть Омара, и его примеру последовал шейх Махмуд, бывший виной его падения и наследником престола; но и царствование шейха протекло в битвах междоусобных. При одном из его преемников, султане Бурсбае (1425 г.), который со славою управлял Египтом, христианский царь Абиссинии, Ирам Исаак, сын Давида, умертвил много магометан в своих пределах за то, что мамелюки, неизвестно по какой причине, заперли в Иерусалиме храм Гроба Господня; раздраженный султан хотел в отмщение за это умертвить патриархов Иерусалима и Александрии и всех христиан, но был умилостивлен эмирами. По списку патриархов Досифеевой летописи, в то время святительствовал в Св. Граде Дорофей, который, еще при жизни своей, уступил кафедру собственному сыну Феофилу; так они записаны оба в одной древней грамоте, ибо ничего, кроме имен, не сохранилось от их деяний в смутные дни сии; преемником их был Феофан. О патриархе Феофиле упоминает в своих путевых записках и паломник русский, иеродьякон Троицкой лавры Зосима, который отправился в Царьград с великою княжною Анною, невестою греческого царя Мануила, и потом странствовал со святителем иерусалимским по многим местам Палестины.
Горько памятно было царствование Бурсбая королю Иерусалимскому Иоанну, сыну Иакова, который тогда царствовал на Кипре. Раздраженный частыми нападениями франков на берега Египта и Сирии, султан вооружил сильный флот против Кипра, ибо остров в течение многих лет сделался пристанищем морских разбойников. Войска его одержали совершенную победу и не только опустошили весь остров, но и взяли в плен самого Иоанна. Опять увидел Египет короля Иерусалимского пленником на берегах Нила, как некогда Иоанна Бриенского (1426 г.). Ходатайство консулов европейских и великого магистра рыцарей Родосских спасли от смерти потомка Лузиньянов; но он должен был заплатить дорогую цену за свой выкуп, и тогда утратились все выгодные условия договора, который заключил с мамелюками король Петр. Остров сделался на время областью Египта (1432 г.); сын Иоанна, носивший то же имя, возведен был на престол Кипра уже в качестве вассала и утвержден посланником султана Бурсбая в столичном своем городе Никосии. До такой степени упало достоинство латинских королей Иерусалима! Тридцатилетнее слабое его царствование протекло под покровительством мамелюков, которые сами принуждены были ограждать его от нападения турок Карамании; семейные раздоры свели его преждевременно в могилу.
Незаконный его сын Иаков, избранный им в архиепископы Кипра, домогался привлечь себе наследие родительское и лишить престола законную сестру свою Шарлотту, обрученную с герцогом Савойским. Еще при жизни отца наполнил он смятением остров, ибо под его кинжалом падали его враги. По смерти Иоанна архиепископ тайно отплыл в Александрию, чтобы просить себе венца у султана мамелюкского Кайтбая, и получил желаемое. Когда же возвратился с сарацинскими войсками, изгнал зятя и сестру из столицы (1460 г.) и долго осаждал их в одном из городов побережья, доколе не принудил совершенно удалиться; но недолголетним было и его царствование. Юный государь пленился красотою Катарины Корнаро, благородной венецианки; хитрая республика поспешила признать ее дочерью св. Марка и совершить брак с королем Кипра, чтобы потом приобрести себе его наследие. По смерти Иакова сестра его Шарлотта стала опять домогаться престола через посредство того же султана Египетского, а между тем Катарина, объявленная правительницею острова, лишилась сына своего, младенца Иакова; тогда Венеция принудила дочь св. Марка уступить республике все права на королевство Кипрское и овладела островом (1489 г.). Так прекратилось окончательно на Востоке королевство Иерусалимское в лице последнего младенца из рода Лузиньянов, который утратил настоящий венец Сионский. Но титул сей удержали за собою короли Неаполя, как преемники императора Фридриха II, венчавшегося в Иерусалиме, и короли Сардинии, происходившие от Шарлотты, урожденной Лузиньян.
XV в. видел падение и другого царства, которое было родственно Иерусалиму не по титулу своих властителей, а по деятельному участию, которое принимало всегда в судьбах его, от первого Константина и до последнего: Византия пала под громовыми ударами правнука Баязида Молнии! Предчувствуя близкое падение своей державы, уже стесненной в одной ограде столицы оружием султана Оттоманского Мурата, император Иоанн Палеолог думал найти спасение на Западе соединением церквей и обманулся в своих надеждах. Он послал поверенных к восточным патриархам – Александрии, Антиохии и Иерусалима, дабы они назначили своих местоблюстителей на Вселенский собор с полномочием утверждать все его решения именем их, и святители дали наперед согласие на все, что только не будет противоречить прежним вселенским уставам. В Св. Граде тогда святительствовал Иоаким, и верным его местоблюстителем был именитый Марк Эфесский, который один не поколебался, когда едва не поколебалось православие во Флоренции. Император Иоанн, обманутый личными обещаниями папы Евгения IV, отплыл в Италию вместо того, чтобы последовать приглашению императора Римского на Базельский собор, и был вынужден тесными обстоятельствами подписать вместе с архиереями постыдные условия Флорентийского собора.
Ужаснулись святители восточные, когда услышали о таком злоупотреблении данного им полномочия. Патриархи Филофей Александрийский и Дорофей Антиохийский вместе с митрополитом Кесарийским Арсением собрались в Св. Град к патриарху Иоакиму, чтобы торжественно предать анафеме беззаконные деяния Западного собора и нового цареградского патриарха Митрофана, который был поставлен императором на кафедру благочестивого старца Иосифа, скончавшегося во Флоренции. Несколько лет спустя те же патриархи, Александрии и Антиохии, и новый патриарх Иерусалима, Григорий, пришли в Царьград уже при последнем императоре Константине Палеологе, и в храме св. Софии опять осудили догматы латинские и поставили православного патриарха Афанасия на место Григория Маммы, преданного Риму. Это был последний собор восточных иерархов (1443 г.) в древней столице православия до ее сокрушения Магометом II. Седьмой из царственного рода Палеологов и одиннадцатый славного имени Константинов, император мужественно пал с оружием в руках на стенах своей столицы, и с ним угасла одиннадцативековая Восточная империя, проливавшая столько милостей на Св. Град. Осиротевшие его святители лишились сильнейшей своей опоры, которая столько раз ограждала их от гонений сарацинских. Тридцатишестилетнее правление Григория и более нежели сорокалетнее преемника его Дорофея протекли все в междоусобиях султанов мамелюкских, раздиравших Сирию и Египет. Дорофей дожил до владычества оттоманского в Иерусалиме, ибо на обломках Священной империи Константинов внезапно возрастало исполинское царство султанов турецких и охватило весь христианский мир Востока.
Султан Магомет, которого все царствование протекло в битвах с воинственными народами и соседями завоеванной им империи, в последние годы своей жизни обратил взоры на Египет; но смерть застигла его в Анатолии. Каитбай, один из славных султанов мамелюкских, тридцать лет восседавший на престоле Каира, должен был, однако, собрать все свои силы, чтобы противостоять грозному завоевателю; жестокая война вспыхнула между ним и преемником Магомета, Баязидом, за благосклонный прием, оказанный в Египте младшему брату его, изгнаннику Джему. Поприщем битв была Карамания, отчасти принадлежавшая мамелюкам, и эмир Кайтбая, Езбеки, покрыл себя славою, одержав многие победы над оттоманами. Но Каитбай хотел мирно окончить дни свои, ибо предвидел после себя новые смуты и уже предчувствовал, что слабый Египет не в силах держаться против возраставшей силы оттоманов. Мало было искателей шаткого престола мамелюков; халиф и эмиры с трудом могли найти преемников Каитбаю; при последнем из них, Кансу-Гаури, вспыхнула решительная для Сирии и Египта война с сыном Баязида, султаном Селимом, также за покровительство, оказанное брату его, лишенному наследия предков. Мамелюки собрали все свои силы против могущественного султана, и на полях Сирии, под стенами Алепа, решилась участь их царства и самого Иерусалима.
