На занятиях мы учились обращаться с гримуарами, в свободное время я тренировался, поддерживая физическую и энергетическую формы, читал газеты по настоянию внутреннего лорда, да по вечерам иногда таскал Азова по городу, симулируя пьянство и разврат. Даже поддерживая, потому что после того борделя мало того, что мы оказались овеяны дурной славой, так её еще и решили поддержать оскорбленные той желтой газетенкой путаны, начав рассказывать о нас на каждом углу. Тут Константин, конечно, попал под раздачу, потому что я-то безвестный, а он «Азов! Из тех самых!». С одной стороны теперь лестно, что нам то и дело машут ручкой на улицах, а с другой стороны… а, проехали. Сделанного не воротишь.
Тридцать с хвостиком дней прошли спокойно. Я, правда, ожидал, что возмущенные моими выходками одноклассники будут на дуэли вызывать, а то и подсылать кого к нам на прогулку, но ничего подобного не случилось. Огненноволосая баронесса лишь смотрела на меня как на персонального врага, староста, он же лидер класса, Ренеев, пытался с ней подружиться на почве подобной неприязни, но был свирепо и прилюдно отшит. Вообще, с дружбой в классе была очень большая напряженка, на нее у большинства не оставалось времени и сил. Но, постепенно, народ привыкал к новому темпу жизни.
Вплоть до того дня, как нас подняли по тревоге, а затем, под рёв сирен повезли на вокзал, запихав всех студентов в один пассажирский поезд и… забыв сказать «зачем». Впрочем, тут же засевшие за свои «смартфоны» студенты тут же выяснили, что происходит.
Каскад.
— Каскад?!! — в непритворном отчаянии и страхе взвыл Азов, держа перед собой разговорник, — Серьезно, тетя Алиса⁈ Нас везут на каскад?!! Мы не готовы!!
— Тише, милый, — грудным голосом ответил небольшой аппарат… или амулет, до которого я так еще и не добрался, — Это очень большой Каскад. Просто огромный. Московскую академию тоже подняли всем составом…
— Да в жопу москвичей! — рявкнул милый белокурый мальчик, выглядящий лет на восемь моложе своего возраста, — Меня-то куда везут!
— Возьми яйца в кулак, соплежуй! — ответно гавкнуло из трубки, — И знай, что если опозоришься как трус, то отец тебя прибьёт, куда бы ты не забился! Всё! Защищай нашу страну как положено! Будь мужиком!
Выдавив из себя нечто вроде «мы все умрем», Константин продолжил проявлять малодушие, упав на свою койку лицом вниз, а аналог телефона бросив на столик. Будущая смертельная опасность или странный аппарат в пределах досягаемости? Аппарат выиграл. Надо осмотреть, пока блондин горюет.
Штука оказалась удивительно тяжелой, почти килограмм весом. На первый взгляд оно было похоже на нечто деревянное, но это оказалась лишь внешняя облицовка. Экран в половину длины корпуса представлял из себя пластинку черного камня, на которой горели внутренним светом цифры, в которых я с легким удивлением опознал текущее время. Кнопки из кости, включающие в себя все цифры и еще несколько символов, тоже удивления не вызвали. Не «смартфон», видимо, а кнопочный телефон в виде смартфона. Судя по переговорным крикам из коридора — штука распространенная. Как бы узнать о нем, не спалившись…? В памяти Юджина на эту тему было прискорбно пусто.
Аккуратно положив чужую собственность на место, я нанес Константину Азову оскорбление действием, крепко и хлестко шлепнув того по жопе пустой сумкой. Мелкий блондин, разумеется, тут же вскинулся и заорал как резаный, из-за чего в дверь тут же начал ломиться кто-то сердобольный. Открыв дверь, я хмуро оценил встрепанную рожу Ренеева с разговорником у уха. Продемонстрировав старос… лидеру вполне живого, хоть и держащегося за задницу (одетую!) блондина, я закрыл дверь.
— Теперь четко, внятно и по делу объясняй, что такое Каскад, — потребовал я, — Чтобы студентов везли на убой — в жизни не поверю!
Последнее оказалось довольно весомым аргументом, поэтому затаивший на меня зло за опечаленную жопу блондин выразил в большом количестве нецензурных выражений, которыми он сопровождал объяснение.
Каскад — иномировая совокупная атака целым массивом порталов с различных миров. Слабых, нестабильных, временно вычерпывающих всю магию на огромной площади, но очень многочисленных. А еще…
—…из них не может вылезти ничего особо опасного? — вздёрнул брови я, — А чего ты тогда орёшь как потерпевший⁈
Я на самом деле не понимал. Ладно бы книжек начитался в прошлой жизни, да? Но у меня были тени воспоминаний лорда, привязанные к тем знаниям, какими он поделился. В этой его памяти аристократы были достаточно цивилизованными, но отнюдь не гнушавшимися насилия людьми. Более того, у них даже были способности, пусть и не настолько яркие, как Лимиты. А здесь я вижу ну… обычного двадцатилетнего пацана, может быть, чересчур красивого и хорошо воспитанного, но определенно боящегося. Чего?
— Знаешь… — голос Константина из-под ладоней, которыми он тёр лицо, был глух и дрожал, — Я попробую тебе, деревенщина, объяснить как настоящей деревенщине, которая слыхом ни о чем не слыхивала. Ревнитель, нормальный ревнитель, а не дикарь и убийца вроде твоего любимого Медичи, — это человек с гримуаром, использующий заклинания! Мы не умеем их использовать! Совсем! Нас еще не научили! Я…
— Внимание, студенты! — хрипло разразился знакомым голосом одного боевого итальянца незаметный динамик, притулившийся в одном из углов купе, — Первое, если кто не понял — мы едем закрывать Каскад! Отставить панику! Всё, что вам потребуется — это знание Резонанса, а его вы учили все! У каждого будет вооруженное сопровождение! Повторяю! Вооруженное! Сопровождение! Второе! Слушать моё указание! Один человек остается в купе, второй выходит в коридор и встает около двери! Молча! Когда к вам подойдут, четко называете свое имя и имя соседа, принимаете инвентарь, заходите в купе и стараетесь его не покидать, пока я не сделаю еще одно объявление! Третье! На время операции по умиротворению Каскада каждому из вас присваивается звание временного ревнителя вместе со всеми правами и обязанностями! Фурио Медичи закончил! Исполняйте!
После нескольких секунд тишины Азов мрачно выдал:
— Вот теперь совсем конец. Мы теперь ревнители. Струсивших и убежавших будут вешать.
— Так не трусь и не убегай, — откапитанствовал я, выходя из нашего закутка. Угу, из серии «Доктор, я чувствую слабость и насморк мучает», — «Вы слабак и сопляк!». А что еще я ему могу сказать? Белобрысый парень славный, но, как и все прочие… дети, часть из которых я вижу с паническими выражениями на рожах в коридоре, именно деть. Ребенок. Образованный, взрослый, но поднятый ночью с кровати и сунутый в поезд, едущий чуть ли не на войну. Что я от него хочу? Вон, все остальные с нашего курса ничем буквально от Азова не отличаются. Морды бледные, руки куда деть не знают, стоят, косятся друг на друга.
Ждали мы не долго. В вагон сунулся мужик в фуражке, пересчитал нас, спрятался, но спустя минуту вернулся, таща с натугой в руках два длинных вещмешка. Сунув оба первому из ожидающих, он ушел, велев тому спрятаться назад в купе, мол, с ним закончено. И так оно дальше и пошло. Получив свои мешки, я открыл дверь и… застыл.
Посреди купе зиял узкий вытянутый голубоватый овал, демонстрирующий окно в какое-то шикарное и похожее на дворец место. Это, впрочем, были мелочи, по сравнению с остальным — а именно с господином Константином Азовым, который из этого волшебного дворца, тужась и кряхтя, пытался вытащить миниатюрную женскую задницу. Одетую, конечно, и снабженную всем остальным, что необходимо для её, задницы, нормального функционирования, в том числе и головой со ртом. В данный момент эта голова, находящаяся еще в другой реальности, отчаянно и испуганно пищала, упираясь всем чем можно и нельзя.
— Господин! Господин! Пощадите! Я не умею! Я не могууууу!!! — пищало изымаемое блондином, даже робко пробуя лягаться. Тот, свирепо сопя, молча тащил добычу, однако той явно очень сильно не хотелось покидать уютный дворец, — Я простая служанка!!
— Ты моя служанка! — почти квакал с натуги Азов, — Личная! И ты идешь со мной!
— Я не хочууу умираааать!
— Что у вас тут происходит⁈ — недовольно спросил я, вволакиваясь с баулами в купе.
— Кья! — пискнуло по ту сторону, а затем Азов победил, вшмякиваясь в меня спиной, но с добычей, крепко удерживаемой за бедра.
— Ха! — тут же махнул рукой победитель, закрывая магический проход.
— Нет! — обреченно пискнуло дёргающееся в его руках существо, — Нееееет!
И ведь стоило на пять минут оставить… Вон на пол слезли, ругаются, шипят, дерутся. Я даже рассмотреть не могу, что это за девчонку Костя приволок, тот сверху навис и когтит её! Ну, то есть ругается и щипает.
— Ой, ну вас… — устало вздохнул я,
