Читаем без скачивания СВИНЕЦ В ПЛАМЕНИ - Эйсукэ Накадзоно

Куросима поспешно направился через зал ресторана к лестнице рядом с уборной. И снова ему бросились в глаза знакомые чёрные ботинки, которые он видел здесь восемь дней назад и владельца которых никак не мог вспомнить. Это была единственная пара ботинок среди валявшихся возле лестницы сандалий и резиновых тапочек.

От удивления Куросима остолбенел. Чёрт возьми! Да ведь это ботинки Соратани. Этими самыми носками он, истязая Омуру, упирался в его подбородок. Ну конечно же!

В несколько прыжков Куросима оказался на втором этаже.

Свет здесь не горел. В комнате, обставленной, насколько можно было судить в темноте, по-европейски, всё было в беспорядке. Тут никого не было.

Дальше, кажется, была ещё одна большая комната. Натыкаясь на мебель, кажется, гостиной, Куросима пробирался вперёд и вдруг уткнулся руками в плотную занавеску. Отдёрнув её, Куросима закричал:

— Лю Юн-дэ! Выходи!

И словно в ответ, от окна, метрах в шести, раздался выстрел. Куросиме показалось, что звук отдался в его теле. Он бросился к окну и раздвинул белые занавески. Стрелявший исчез.

Куросима пощупал плечо. Рубашка была продырявлена. Под пальцами он ощутил что-то тёплое и липкое. Но рана, кажется, была неопасная, пуля лишь оцарапала кожу.

Куросима стремительно выбежал в коридор. Пока никто на него больше не нападал. Из раскрытого окна в коридоре тянуло ветерком. В слабом свете чуть поблёскивали соседние черепичные крыши. Куросима увидел человека в спортивной рубашке, который бежал по крышам, вдруг спрыгнул вниз и исчез в переулочке между домами.

— А, чёрт! — выругался Куросима, и тут откуда-то снизу снова раздался выстрел. На этот раз он прогремел так, словно в вечерней тишине вдруг ухнули чем-то тяжёлым по листу железа. И сразу же послышался грозный голос надзирателя Саданага:

— Сдавайтесь! Нас трое с оружием.

Вслед за этим отчаянно закричал стоявший под окном мужчина:

— Прекратите! Не стреляйте! Не стреляйте! Я бросил пистолет…

Выглянув в окно, Куросима разглядел в темноте узкую дорожку, которая вела отсюда к зданию детской амбулатории. Глазам его представилось поистине трагикомическое зрелище. Иные из убегавших от преследования спускались на эту дорожку по лестнице, приставленной к чердаку. А те, кто, прикрывая их, стрелял в Куросиму, теперь спасались бегством по крышам. Спустившиеся по лестнице оказались под дулами пистолетов.

Недалеко от чёрного хода один из беглецов — толстяк в белом костюме, — очевидно, напуганный окриком Саданаги, лёг на землю. Поставив перед собой чемодан и прикрывая голову, он колотил ногами по земле и отчаянно вопил. Присмотревшись, Куросима узнал в нём Лю Юн-дэ. Рядом с ним, прислонясь к стене, с отрешённым видом стоял высокий широкоплечий человек. Это был Фукуо Омура.

Направив на них пистолеты, приближались Саданага и инспектор — коллега Фусако. За ними шла сама Фусако. В глубине переулка начали собираться зеваки.

— Молодцы! Хорошо сработали! Ведите их в дом через чёрный ход…

Крикнув это из окна, Куросима побежал к лестнице и спустился на первый этаж.

В ту же минуту в ресторанчик втолкнули перепачканного и едва волочившего ноги Лю Юн-дэ. Испуганного Омуру сопровождала Фусако. Акиока всё ещё держал и руки трясущуюся от гнева Намиэ.

— Рана не опасная? — хором тревожно спросили Саданага я Акиока глядя на плечо Куросимы.

— Пустяки, царапина. — ответил Куросима и сказал: — Саданага-кун, позвони, пожалуйста, в лагерь.

Супругов Лю и Омуру усадили на стулья в центре, остальные стали вокруг. Все разволновались, но представители закона раскраснелись, нарушители побелели как полотно. Возбуждение, казалось, ещё больше усиливало духоту в ресторанчике.

— Простите за беспокойство, — обратился Куросима к коллеге Фусако. — Посмотрите, что там у него в чемодане.

Инспектор взял чемодан, который Лю Юн-дэ держал на коленях и расстегнув молнию, обрадовано воскликнул: «Ага, есть!» Он вытащил большой виниловый пакет, в котором были уложены: спиртовка, металлическая палочка, маленький котёл и какие-то химические препараты. Всё это, по-видимому, были принадлежности для незаконного изготовления наркотиков.

Под конец инспектор извлёк из чемодана тёмно-кирпичного цвета хозяйственное мыло.

Здесь был не только надрезанный кусок, похищенный со склада. За исключением той половинки, которая раздробилась на мелкие части, когда Фусако уронила её на пол, всё остальное «мыло» Омуры было тут. Как же оно сюда попало?

На лицах Куросимы и Фусако было написано изумление. Но больше, кажется, поражена была Фусако.

— Откуда это? — спросила она.

— Я об этом думаю, — отвечал Куросима, — с тех пор, как мы решили, что они похитили Омуру. Потому что, хоть вы и говорите, что я спугнул их, но без этого «мыла» похищение Омуры не имело для них смысла.

— Да, пожалуй… — покачала головой Фусако.

Куросима вдруг повернулся к супругам Лю и, пристально глядя на них, спросил:

— Где ефрейтор Соратани?

— Позвольте, а при чём тут Соратани? — удивился Акиока.

— Да так… — ответил Куросима. — Просто у него по делу Омуры было своё мнение, и он, вероятно, решил кое-что предпринять на свой страх и риск.

Видя, что Лю молчат. Куросима подбежал к лестнице и вернулся с парой чёрных ботинок.

— Не запирайтесь! Это ботинки ефрейтора Соратани?

Отвернув в сторону своё мертвенно-бледное лицо. Лю Юн-дэ упорно молчал.

— Ладно, хватит играть в прятки, — не выдержала Намиэ. Вдруг поднявшись, она презрительно покосилась на мужа и прибавила: — Снявши голову, по-волосам не плачут.

— Где вы прячете Соратани? — наседал Куросима.

Сверкнув глазами, она указала на потолок, Куросима взглядом приказав Саданаге и Акиоке оставаться на месте, а сам снова побежал на второй этаж.

Отыскав выключатель он зажёг свет. В обставленной по-европейски комнате, где всё было перевёрнуто вверх дном, кажется негде было спрятал взрослого человека.

Следующая комната была в японском стиле. Подходя к стенному шкафу Куросима услышал слабый стон. Он открыл дверцу и увидел втиснутого туда и лежавшего в позе зародыша в материнском чреве ефрейтора Соратани. Здоровяк, перворазрядник по дзюдо, он лежал, жалкий, беспомощный, и не мог даже позвать на помощь. Всё его тело было крепко перетянуто верёвками и в рот засунут кляп. Когда Куросима вытащил кляп, Соратани зло прошипел:

— Куросима? Тьфу, чёрт! Опять ты меня спасаешь!

Чтобы развязать его, потребовалось некоторое время. Куросима терпеливо распутывал узлы. Руки и ноги Соратани постепенно высвобождались, и он заговорил:

— Вовремя ты подоспел… Зато я накрыл целую шпионскую шайку. Как только здешняя хозяйка впервые пришла на свидание к Омуре, я тут же решил, что она подозрительнее всех. Потому что под видом землячества гоминдановских китайцев скрывается много шпионов из коммунистического Китая… Поэтому в свободное от дежурства время я начал приезжать сюда, подружился с хозяйкой и стал прощупывать, чем она дышит… Она и клюнула.

— Да ну? — с серьёзным видом спросил Куросима.

— Э, да ты, кажется, ранен? Не опасно?.. Я, конечно, виноват перед тобой, но так уж вышло… Мыло, которое было у Омуры, мне сразу показалось подозрительным. Вот я и говорю хозяйке, что есть, мол редкостное мыло. Она спрашивает: «Какое?» Отвечаю: «Таиландское». Она и пошла на эту приманку. Это мыло, говорит, прекрасно отстирывает жирные пятна. Давай, говорит, приноси, сколько есть. Я сказал, что принесу сегодня. Взял всё мыло, что осталось у Омуры в котомке, и привёз. Ты тоже почувствовал, что в этом мыле кроется какая-то тайна, но, видно, ничего не понял. Мне захотелось посмотреть, что они станут с ним делать, застичь на месте преступления… — Наконец Соратани освободился от верёвок. С трудом распрямляя затёкшие конечности, он поднялся и продолжал: — Что ж молчишь?.. Ну ладно, слушай дальше. Приезжаю я днём, а хозяйка и говорит, мы, мол, сегодня не работаем, и можно как следует выпить. Стала меня подпаивать, а сама заигрывает, льнёт ко мне. Я прикинулся дурачком, а она вдруг этак нахально: «Где же мыло?» Я достаю мыло, и вдруг появляется сам Лю и наставляет на меня пистолет. А с ним ещё двое молодых парней, вроде его сподручные. Вот меня и скрутили… Тем временем ещё двое привезли твоего Омуру. Всё расслышать из шкафа я не сумел, но из разговора убедился, что это шайка тайных коммунистических агентов…

Куросима молчал. Тогда Соратани, от которого разило водкой, вплотную приблизился к нему и, щуря глаза, умоляюще спросил:

— Послушай, чего ты молчишь? Жалко тебе, что ли, что благодаря этому делу я тоже стану сержантом полиции, а?.. Скажи, ты их всех арестовал?

— Нет, только троих, — ответил Куросима. Обоих Лю и Фукуо Омуру.

— Вот как? Ну и хорошо. Они ведь главные преступники.