– Прости, Хосе Игнасио! Я…
– Я не Господь Бог! Мне трудно прощать!
– Твой дедушка болен и был бы очень рад, если бы ты навестил его…
– Я едва знаком с сеньором, вашим отцом, и не вижу никакой необходимости в визитах. И вашем к нам тоже.
Хуан Карлос даже не попытался ничего возразить. В чем убедишь максималистски настроенную юность? Он невольно любовался сыном, его горящими глазами, его бескомпромиссностью. Внешне он мало был похож на него, но гордость в нем была, безусловно, гордостью дель Вильяров. Хуан Карлос простился и ушел. А Хосе Игнасио продолжал кипеть от негодования.
Негодовал и Виктор: неужели Мария вновь позволит войти в свою жизнь этому человеку? А вместе с ним и той тревоге и нерешительности, которые постоянно сопутствовали ему? Если слепая юность всегда во власти обольщений, то неужели со зрелостью не приходит ясность взглядов? Однако он считал, что не имеет права досаждать своим негодованием Марии и высказал свою точку зрения дорогой в нескольких словах, вскользь.
Показ мод прошел великолепно. Коллекция новых моделей Марии Лопес восхитила публику. Ей аплодировали. Мария сияла. Выглядела она поистине королевой.
Поздно вечером Марии позвонил Хуан Карлос и попросил о встрече. Она согласилась поужинать с ним завтра вечером, так как должна была знать, чем кончился их разговор с Хосе Игнасио.
Хосе Игнасио переживал сложную пору юности. Молодым не свойственно искать какие-то оттенки, они делят все происходящее в жизни на черное и белое, и Хосе Игнасио также бескомпромиссно делил этот мир с присущим ему темпераментом и страстностью. Внешне он казался спокойным, уравновешенным молодым человеком, с располагающими манерами, но характер его был сложным. Он был порывистым, неуравновешенным, болезненно самолюбивым, гордым и обидчивым юношей. Он мог вспыхнуть от случайно брошенного взгляда, оброненного слова. При этом он отличался благородством, великодушием, прямотой. Ему и самому было нелегко справляться со своими эмоциями, да и другим с ним тоже было совсем нелегко. И ко всему прочему он был еще и влюблен. Влюбился он в трогательную большеглазую девочку, с которой познакомился в кафе, где обедал со своим другом Луисом, а она со своей подругой Ивон и где волею судеб они оказались за одним столиком. С тех пор он несколько раз звонил ей, они встречались, и Хосе Игнасио понял: в его жизнь впервые вошла настоящая любовь. Он не был обделен женским вниманием – спортсмен, член национальной команды по поло – девчонки просто обрывали телефон, особенно после того, как его показывали на телевидении. Но сам он не слишком-то их жаловал своим вниманием. И тут вдруг Лаура. С первого взгляда он поверил в ее искренность – она смотрела на мир так ясно и так чисто, что и для Хосе Игнасио мир становился светлее и радостнее. В одну из встреч он сказал ей:
– Я хотел бы, чтобы ты стала моей невестой, Лаура. И Лаура, очень серьезно, глядя ему в глаза, ответила:
– Я согласна, Хосе Игнасио.
С этого дня Хосе Игнасио летал как на крыльях. И тут вдруг в его солнечном мире появилась тень – тень прошлого, черная тень, которая омрачала его детство, потом отрочество, а теперь намеревалась омрачить и юность. Нет, он не позволит этой тени распоряжаться своим настоящим! Вот поэтому он так решительно и отправил в прошлое Хуана Карлоса. Он не желал иметь с ним ничего общего.
А Хуан Карлос смотрел и не мог насмотреться на Марию. Кто бы мог подумать, что та наивная простушка и эта светская красавица – одна и та же Мария? Годы ничего не отняли у нее, наоборот, они щедро одарили всем, чего женщина может только пожелать: умением держаться, изысканностью, красотой, богатством. И Хуан Карлос вновь предложил Марии руку и сердце.
– Я же знаю, ты не свободен, в Штатах тебя непременно кто-то ждет!
– Одно твое «да» – и я никогда к ней не вернусь!
– А одно «нет»?
– Вернусь в Штаты.
– И женишься?
– Вполне возможно, раз тебе я не нужен…
Тон Хуана Карлоса был уже откровенно вызывающим. Мария невесело улыбнулась.
– Всю свою жизнь я играла без запасных, а из твоей команды как запасной игрок давно вышла.
– Последний раз прошу… выходи за меня замуж. – Глаза Хуана Карлоса умоляюще смотрели на Марию.
– Невозможно.
– Почему?
– Хосе Игнасио хочет носить фамилию Лопес.
– Но если мы поженимся, он изменит свое мнение.
– Свою фамилию не изменю и я, меня все знают под этой фамилией.
– Но уговорить сына навестить дедушку ты хотя бы можешь? Он в очень плохом состоянии, и визит Хосе Игнасио был бы для него лучшим лекарством.
– Постараюсь, Хуан Карлос, но не обещаю.
– Позволь проводить тебя.
– Мой шофер прекрасно справится с этим, уверяю тебя. Мария улыбнулась на прощание и пошла к выходу – стройная, уверенная в себе красавица. Хуан Карлос остался сидеть за столиком. Точно так же он сидел за столиком много лет назад, а Мария, тоненькая девчонка с косами, ушла. Тогда он еще не знал, что она навсегда ушла из его жизни… И навсегда осталась в ней… Он побежал за ней следом.
– Нет, Мария, я отвезу тебя, и совсем не домой – в дом, куда ты должна была войти почти двадцать лет назад.
– Я там лишняя.
– Знаешь, я хочу, чтобы ты посмотрела, что за дом не открыл тебе дверей, когда ты была просто Марией… куда я побоялся привести тебя за руку как свою жену, где должен был родиться наш сын…
– Не казнись, я простила.
– Но не забыла!
– Забыть невозможно, я не могу забыть свою жизнь… И Мария вошла в этот негостеприимный для нее дом, увидела обшитый деревянными панелями холл, лестницу, ведущую на второй этаж, но что ей было теперь до особняка дель Вильяров?
С ней поздоровалась и очень ласково встретила Флоренсия, восхитилась ее красотой, ее славой, отметила, что видела ее портрет в газете. Но что было и до этого Марии?
Ее попросили подняться к дону Густаво, он уже почти не встает, и единственная его отрада – вырезанный из газеты портрет его внука Хосе Игнасио. Мария извинилась: она очень спешит.
Но дон Густаво, услыхав, что к ним в гости пришла Мария, вышел сам. Мария отметила, что дон Густаво действительно очень постарел и выглядит неважно – бледный, худой, с мешками под глазами. Он очень обрадовался ей и очень просил привести внука, ему хотелось увидеть его в первый, а может быть, и в последний раз…
– Не говорите так, не надо, – сказала Мария. – Я постараюсь, но обещать ничего не могу.
Домой она пришла усталой, если не сказать разбитой. Виктор, который был приглашен к ужину, сразу почувствовал, что Марии лучше побыть одной. Мария благодарно кивнула.
– Кто знает… иногда мы заблуждаемся, считая счастливыми тех, кто, в сущности, несчастен, – сказала Мария.
