на охоту. Не упомню сейчас по какому случаю мы отдыхали три дня, но впереди у нас был этот день и завтрашний.
С песнями и матерками нацепили лыжи и даже прошли метров сто, когда Сергей остановился:
— Ой-й-й! Нет, я нагулялся. Пойдём назад?
И надо же!? В это время впереди вспорхнула парочка рябчиков. Я мог спокойно выстрелить в ближайшего, но что-то удержало меня и я протянул ружьё Сергею.
— Он твой, Серёга! Только второго не стреляй.
Мой товарищ прицелился и грохнул выстрел. Растрёпанным комком перьев, рябчик рухнул в снег.
— Валер, а почему второго нельзя было стрелять?
— Вторая была самочка, а этот самец. Скоро весна, гнездование.
— Понял. Слушай, а как я его срезал? Но, всё равно, пойдём на пасеку?!
— Пошли. Мы и так с добычей. Да и куда нам больше?
И мы, едва отойдя от дома, снова вернулись в него. А через пару часов на небе появились первые облака. За ними потянулись тучи. Повторялась вчерашняя канитель. Тучи шли с северо-запада, а это значило, что будет снег.
Вечер мы встречали застольем. Когда, отволновав нас чарующими запахами, рябчик уварился, и мы садились за стол, Сергей достал из рюкзака двух хариусовмалосолов. Тогда я тоже вытащил из рюкзака бутылочку водки. Поверьте, это был праздник, которого ждали наши промёрзшие души. Мы вспоминали вчерашний поход и смеялись друг над другом. Утро и впрямь принесло снег, но он был для нас уже игрушкой. Мы и не такое видывали!
Вскоре, не помню почему, Сергей уволился с комбината, и мы больше не виделись. Хотя…. Однажды я шёл по улице текстильщиков на КШТ. Меня обогнала машина и вдруг остановилась. Из неё выскочил молодой мужчина и пошёл мне навстречу. Как я удивился, когда узнал в нём Сергея Анфилофьева! Мы обнялись, словно родные и такая радость виделась на наших лицах, словно встретились два родных человека.
— Валера! Бросай всё! Сейчас едем к тебе, собираешь рюкзак и берёшь ружьё. Продуктов много, патроны купим и вперёд, на охоту!
Не могу сказать точно, но тогда меня ждали какие-то дела, и я с огромной печалью вынужден был отказаться.
Вот так. Оказывается, выстрел в рябчика оставил в душе моего товарища неизгладимый след. Сергей стал охотником! А меня мучает до сих пор вопрос: почему я тогда отказался ехать с ним на охоту?! Жаль, время не воротишь!
ЗАРОСШИЙ ДОМ
Случилось это давно. В школьные годы, класса до девятого, я и подруга моя Катя, проводили каждое свое лето на даче. Мы были соседями (дома наши стояли совсем рядом), но больше в округе никого из наших ровесников не было. В общем, на даче было ничего, но иногда очень скучно.
Недалеко от нас протекала река. Небольшая, но пригодная для купания. Ее песчаные берега обрамлялись невысокими холмами, в которых любили гнездиться ласточки. На одном из таких холмов и стояла дача Бумагина. Был ли Бумагин князем, или просто зажиточным человеком — мы не знали. Но, конечно же нам прикольнее было думать, что князем. Дача эта представляла собой желтое деревянное здание в стиле модерн, увенчанное башней, и, словно замок, вырастающее из деревьев над рекой.
Возле был перекинут мост, так же носящий имя «Бумагин мост», а через мост, напротив дачи Бумагина, стоял небольшой старый дом, так плотно окруженный деревьями, что, если бы не покосившийся забор, можно было бы подумать, что участка на этом месте вовсе и нет. Лишь перелесок. Но, между тем, там стояла дача. И именно она привлекала наше особенное внимание. По деревенской легенде, в этой даче когда-то жила слепая любовница Бумагина, и деревья были специально высажены вокруг столь плотно, чтобы ничем не напоминать о солнце. Дача эта, как и многие другие старые дома, уже давно была заброшена.
А дальше хочу рассказать о событиях, о которых никогда не говорила даже своей маме, хотя у нас с ней всегда были прекрасные отношения.
Случилось это где-то в августе, когда сезон купания уже отошел, и занятий для подростков на даче стало на одно меньше. В это время мы с Катей обычно много гуляли. Туда-сюда — вдоль берега реки. Часто мы сидели на крыше старого ГЭС и, смотря на воду, обсуждали город, общих знакомых и первые влюбленности. Но разве этого достаточно для подростков? И вот, не поймите меня не правильно, но учтите — тогда мы были лишь подростками — гуляя мимо дачи Бумагина, нам в голову пришла озорная мысль: залезть в дом к его любовнице. Нас подогревали скука, жажда адреналина и слухи, гласящие, что призрак слепой любовницы Бумагина до сих пор ходит по дому. Глупо. Очень глупо. И некрасиво. Но дача была заброшена, а мы хотели хоть каких-то приключений.
И вот, мы начали планировать: осматривали местность (собирались словно в поход)… Даже ножики с собой взяли (а вдруг бродяги какие в старом доме будут)!
В назначенный день мы пришли к даче, пролезли на территорию через дырку в заборе, и …очутились в полной темноте. Деревья, и без того плотно посаженные друг к другу, так давно не обстригались, не рубились и вообще не получали никакого внимания, что под кроной их было темно, словно в пещере. Снизу же росла высокая жесткая осока. Заросли и заросли осоки. Никаких клумб и дорожек. А посреди всего этого виднелись покосившаяся крыша, стеклянная веранда с остатками витража и гнилое деревянное крыльцо.
С трудом мы пробрались к крыльцу, поднялись по скрипящим ступенькам, Катя толкнула дверь, и та отворилась. Мы оказались внутри. Из-за нервов и адреналина, я мало что помню из внутреннего убранства. Но, кажется, на веранде стоял большой круглый стол, пара стульев, деревянный комод со стеклянными створками.
Мы сделали пару шагов по кухне, как услышали шум. Он раздавался из закрытой двери в комнаты. Мы с Катей переглянулись и… пустились наутек. Как мы выбрались с дачи, я не помню, но, как только мы оказались на безопасном береге реки, мы повалились на землю и долго-долго смеялись своей проделке.
Чуть позже, огибая дачу со стороны улицы, мы, о ужас, увидели припаркованную возле калитки машину. Похоже, дом все же не был нежилым.
Позже, сидя на веранде Катиного дома, мы все еще обсуждали свое приключение, как Катя достала что-то из кармана.
— Смотри! Это на память! — и она показала мне маленькую фарфоровую собачку. Та помещалась на ее ладошке и смотрела на нас грустными глазами.
