она просто брала обессилевшего принца за руку и тянула вперед. При этом Сэнди не переставала говорить с ним обо всем, что видит, указывая Адриану то на растущие на камнях цветы, то на какое-нибудь облако, поразившее ее своей причудливой формой, то на блестевшее далеко внизу озеро. Адриан, с трудом переводивший дыхание из-за крутого подъема, большую часть времени молчал, отделываясь односложными «ага» и «да», но один раз все же не удержался и спросил :
- А Бен? Ты помнишь Бена?..
Сэнди наморщила лоб.
- Да… да, я помню Бена. Мы когда-то жили вместе, в одном доме. Но это было очень давно, и очень далеко отсюда.
- Мы здесь совсем недавно, Сэнди, - возразил на это Адриан, с трудом переводя дыхание. – Бен – это твой отец. Ты говорила, что он очень добрый человек. Если он находил в лесу какого-нибудь раненого зверя, то всегда выхаживал его. И мастерил тебе игрушки. Раньше, пока еще не попал в беду. Ты это помнишь?.. Мы отправились сюда, чтобы его спасти.
- Не знаю… это все звучит слишком печально. Мне не хочется сейчас об этом думать. Посмотри вокруг! Какое удивительное небо. И как шумят сосны там, внизу. Когда видишь такую красоту, то чувствуешь себя такой счастливой, что совсем не хочется думать о чем-то грустном. Разве ты не чувствуешь того же самого?.. Разве ты не чувствуешь, как эта жизнь входит в тебя и заполняет тебя до краев? Если ты хочешь, чтобы я подумала о чем-то грустном – ладно, я согласна, но давай не будем портить этим такой замечательной минуты.
Измученный жарой и жаждой Адриан только вздохнул. Он подозревал, что для того, кто ощутил на себе чары Волшебной страны, каждая следующая минута будет представляться такой же прекрасной, как и предыдущие, и время, «подходящее» для грустных мыслей, просто не настанет. С другой стороны, Сэнди, по крайней мере, не возражала против того, чтобы пойти в долину вместе с ним.
Найти сад чародея, к счастью, оказалось проще, чем представлял Адриан – они увидели его, спускаясь со склона горы. Сад был обнесен невысокой каменной оградой и с горы можно было увидеть, что он примыкает к небольшому, очень чистому круглому озеру. Впрочем, об озерах и вообще обо всем, что связано с водой, принц Адриан сейчас старался лишний раз не думать.
Спустившись, он обнаружил, что у сада нет ворот или калитки – вместо них входом служила фигурная арка из заросших мхом камней. Хоть Королева и сказала, что хозяин сада жил здесь со своей возлюбленной очень давно – а там, где эльфы говорят «очень давно», там людям стоило бы сказать «в глубокой древности» – сад выглядел очень ухоженным. Дорожки между розовыми клумбами были посыпаны свежим песком, а сами кусты выглядели так, как будто о них тщательно заботился невидимый садовник.
- Здесь тысячи цветов, - сказала Сэнди, оглядываясь по сторонам. – Как ты поймешь, какой из них нужно сорвать?
- Пока не знаю, - сказал Адриан.
- Думаешь, можно взять любой?..
- Определенно, нет. Пойдем, осмотримся, - предложил он. – Только будь осторожна, это может быть опасно.
- Нет, - качнув головой, сказала Сэнди. Взгляд у нее сделался задумчивым и слегка отрешенным. – Это не опасно. Здесь нет ничего опасного. Ты что, не чувствуешь? Это мирное место. Только очень грустное.
- Грустное?.. – удивился Адриан. Журчание фонтана, дивный аромат цветов, каскады белых, алых и лимонно-желтых роз, невероятное разнообразие самых красивых полевых цветов – лютиков, васильков, ромашек, мака – принц не находил вокруг себя буквально ничего, что оправдало бы подобную характеристику. Напротив, этот сад выглядел очень жизнерадостно.
- Да. Здесь ничего не происходит. Время здесь остановилось навсегда, - сказала Сэнди тем же отрешенным голосом. – Посмотри на стол в этой беседке. Он накрыт для завтрака, но хлеб не зачерствел и не обветрился. Посмотри на эту разрезанную грушу. Срез даже не потемнел… И осы никогда не прилетят на запах ее сока, потому что здесь больше нет ос. Никто больше не смеет потревожить покой этого места. Даже время…
Почувствовав, что ее слова пугают Адриана, Сэнди покачала головой.
- Уверена, здесь с нами не случится ничего плохого. Эта тишина оплакивает прошлое, но никому не угрожает.
- Надеюсь, что ты права, - со вздохом сказал принц – и медленно пошел вперед. Сэнди направилась следом за ним. Пройдя около двадцати шагов вглубь сада, принц остановился, увидев массивный мраморный постамент, на котором лежали две мраморных фигуры – высокий и худощавый эльф обнимал женщину, которая спала, устроив голову у него на плече.
- …Какая удивительная статуя, - сказала Сэнди, ошарашенно разглядывая мраморных любовников.
- Это не статуя. Это надгробие, - сглотнув, ответил Адриан.
Плита, на которой покоились мраморные тела, была расколота у основания, и из глубокой трещины рос куст с багряно-алыми крупными розами, такими яркими, что при взгляде на них казалось, что пылающий оттенок обжигает глаз.
– Смотри, здесь надпись на двух языках, - заметил Адриан, отводя в сторону колючий розовый побег. – Правая – вероятно, на эльфийском. Левая – старый алларийский. Слегка отличается от нашего, но прочесть можно. Видишь?
- «Ормонд и Береника», - прошептала Сэнди. – Кто-то – сейчас не вспомню точно, кто – говорил мне, что женщина, которую любил эльфийский маг, была больна, а он хотел ее спасти. Выходит, они оба умерли?..
- Да. Они умерли, - ответил Адриан, глядя на эльфа, обнимающего и как будто убаюкивавшего лежащую с ним рядом женщину. На губах Ормонда застыла грустная и в то же время нежная улыбка. – Мне кажется, теперь я понимаю, о чем говорила Королева фей. Вот тот цветок, который мы должны были найти, - принц указал на куст с сияющими розами, растущий из расколотой плиты.
Часть IV
Возвращение обратно к озеру принц Адриан запомнил плохо. Ноги у него болели, а сознание мутилось от усталости, жары и жажды. Вид воды из озера, мягко плескавшейся о берег и казавшейся розово-золотистой на закатном солнце, чуть не свел его с ума. Пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы не уступить просьбам Сэнди, которая искренне жалела спутника и убеждала его освежиться и утолить жажду.
Раньше Адриан верил историям о том, что жители
