дочка отца. — Иначе, за разговорами все остынет, придется опять самовар греть.
Мы некоторое время помалкивали, пили чай с пирожными. Наконец, я решил, что можно приступать к делу.
— Иван Андреевич, я разбираюсь только в общих вопросах — на уровне поговорить, а для государя нужны конкретные цифры. Проект дороги. Смета. Поэтому — от меня требуется добиться расположения государя, а еще, чтобы документы попали к нему и в министерство финансов, а не застряли где-то у мелкой сошки. Но коли государь даст добро — министр финансов никуда не денется. А от вас потребуется сам проект, где будет умное обоснование — целесообразность строительства, выгоды, которое оно принесет. Еще бы неплохо предоставить предварительную смету — во сколько обойдется одна верста? Я говорю — сорок или пятьдесят тысяч, государь не уверен. Говорит — нужно точнее.
Вот тут заговорила и Мария Ивановна.
— Иван Александрович, а откуда у вас такие знания? — с удивлением спросила она. — Вы что, специально занимались статистикой?
— Мои выкладки неправильные?
— Нет, они очень даже правильные. Просто я очень удивлена, что судебный следователь занимается делами, далекими от его прямых обязанностей.
— А это плохо?
— Нет, что вы.
— Только, пусть это станет нашим секретом. Узнает ваш супруг — загрузит меня какими-нибудь делами, — улыбнулся я.
— Мой супруг говорит, что его лучший следователь сам себе отыскивает дела, — улыбнулась женщина. — Но, если вам угодно — пусть это будет секретом.
— Со статистикой — здесь все просто. Готовился к экзаменам, читал справочники. Выяснил, что русская железнодорожная сеть составляет около двадцати тысяч верст.
— Если точнее — она составляет 21 тысячу верст, — поправила меня Лентовская.
Я с уважением посмотрел на дочь городского головы. Ух ты, а Нюшка-то не одна в этом мире!
— Значит, я пользовался устаревшим справочником. Стало быть — если мы добавим к этому перечню еще 400 или 500 верст, то улучшим нашу статистику. Как я понимаю — государь не хочет, чтобы строительством занимались частные компании?
— Совершенно верно, — кивнула Мария Ивановна. — Вероятно, вскорости все дороги будут выкупаться и передаваться государству.
— Но частным лицам не возбраняется участвовать в строительстве?
— Можно предложить государю выпустить через наш банк[2] специальные облигации для строительства железной дороги Санкт-Петербург — Вологда, — сказал Иван Андреевич и посмотрел на дочь. — Или пока ограничимся Череповцом?
— Лучше сразу до Вологды, — приняла решение Мария Ивановна. — В этом случае железная дорога замкнет кольцо до Москвы.
— Тогда в смету придется включить и мост через Шексну. А строить мосты — очень дорого.
Я сидел и прямо-таки любовался отцом и дочерью. Приятно Ивану Андреевичу, что у него такая талантливая девочка выросла. А родственники, увлекшись разговором, слегка позабыли о своем госте, но потом спохватились.
— Иван Александрович, еще чаю? — поинтересовалась дочь, а ее более практичный отец спросил: — А у вас имеется какой-то личный интерес к этой дороге?
Надо ответить — конечно имеется. Если построят дорогу до Вологды не к 1907 году, а хотя бы к 1890-му — уже неплохо. А там, глядишь, и Транссибирскую магистраль начнут строить раньше. На Дальнем Востоке укрепимся. А может — ну ее нафиг, русско-японскую войну? А там… Вот, еще бы Кольский полуостров начать осваивать. Ну, поживем — увидим.
— Иван Андреевич, в данном случае имеется очень личный интерес. У вас такие замечательные пирожные. Будет очень нескромно, если попрошу завернуть мне с собой пару штук?
[1] Вот тут бзик ГГ перекликается с бзиком автора. Когда-то, будучи студентом — а это было давно, автор подрабатывал в Вологодском краеведческом музее. А по воскресеньям его ставили в качестве экскурсовода проводить «обзорные экскурсии» с колокольни Софийского собора. Приходилось проводить. С тех пор у автора полная нелюбовь к колокольням и прочим высоким объектам.
[2] Милютин был одним из соучредителей Волжско-Камского коммерческого банка — одного из крупнейших в России.
Глава одиннадцатая
Уездный «воевода»
Я был не в лучшем расположении духа. Пришлось бросать все свои служебные дела (не успел присмотреть, чтобы мой кабинет отмыли как следует), отложить проставу для коллег по случаю получения нового чина ( Анька должна с ресторацией договориться!) а еще личные — вот-вот должна приехать невеста, а теперь нужно брать в охапку папку с документами и отправляться в Кириллов.
Два дня в пути, ночевка на каком-то постоялом дворе в компании с дружелюбными тараканами, мне не понравилась.
Теперь другая гостиница, уже городская, отчего-то носившая название «Монастырская», хотя к обители преподобного Кирилла Белозерского не имела никакого отношения тоже не произвела впечатления. Визуально наличия клопов я не обнаружил, но кто знает, не совершат ли они нападения ночью? Номера, вроде, и ничего, но тесноваты. А нумер мне пришлось снять двойной — для себя, и для своего камердинера, в роли которого выступал городовой, унтер-офицер Савушкин.
Накануне отъезда мой друг и главный начальник Череповецкого уезда Василий Абрютин, которого я ознакомил с сутью дела, только вздохнул:
— Иван, я бы тебе городовых с собой дал, но сам понимаешь — не имею права. Уезд чужой, поэтому не моя юрисдикция. Но и одного тебя не хочется отпускать.
— Василий, так я же в соседний уезд еду, а не во вражеский тыл? — удивился я.
— Так-то оно так, но в каждом уезде собственные порядки, — сказал исправник, выразительно посмотрев на меня. — Наслышан я о тамошнем исправнике. Самодур, каких мало. Лучше, если при тебе надежный человек будет. Да и тебе может помощник понадобится.
Теоретически, в больших городах следователю по особо важным делам полагается иметь помощника, в ранге канцеляриста — кандидата на судебную должность, но это в больших.
Спорить не стал. С помощником веселее, к тому же, Савушкина я знал, человек он очень толковый и надежный (но у нас все парни в полиции такие, иных не держат) и уже успел сделать кое-какую карьеру — перешел из младших городовых в старшие, стал унтер-офицером. Абрютин уже подумывает — а не стоит ли ему рекомендовать своему сменщику выдвинуть Савушкина в помощники пристава, с перспективой занять и сам пост пристава? С фельдфебелем Егорушкиным опять случился скандал. Нет, наш штатный дон Жуан не взялся за старое, а его супруга вернулась в свою деревню, к брошенному жениху. А тот, что удивительно, ее и принял и простил. Как они станут
