Господин Тебрен оказался интересным человеком. Поначалу Кассандра смущалась его бесцеремонности, но потом привыкла и стала находить своеобразное удовольствие от общения с портным. Невысокий, щуплый кутюрье высоко оценил внешние данные миледи, а пообщавшись с графиней, сделал какие‑то свои выводы и стал к ней более внимателен, оставив эксцентричность и капризы для других клиенток.
— Миледи, вы мне подходите, — безапелляционно выдал он на второй день их знакомства, — я создам для вас такой гардероб, что Бертран лопнет от зависти!
Как потом выяснила Кэс, Бертран был конкурентом Тебрена на ниве моды. Оба портных имели своих приверженцев и высоких покровителей и соревновались в создании ярких, необычных нарядов. В Кассандре Тебрен нашел новую музу.
Девушка едва успевала выслушивать многочисленные идеи, как кутюрье резко менял их на диаметрально противоположные. Кэс терпеливо выполняла все указания мэтра, предоставив ему самому решать, что и в каких количествах шить к весеннему сезону. Наконец, портной пришел к нужной ему концепции, и, с тех пор, творил молча, заставляя графиню часами стоять на подиуме и примерять многочисленные наряды. Вершиной коллекции знаменитого кутюрье стало платье для первого весеннего бала. Для Кассандры оказалось неожиданностью, что граф распорядился пошить ей бальное платье — она даже не предполагала, что представление ко двору состоится так скоро. Нежно — золотистое чудо из армарского шелка потрясало воображение. Легкое и воздушное, оно, словно облако, окутывало девушку, мягко подчеркивая все изгибы, но, при этом, оставляя простор для воображения. Когда Кэсси увидела себя в большом зеркале, то, в первый момент, задержала дыхание. Взрослая красивая девушка серьезно смотрела на нее из зеркальной глади, и графиня счастливо улыбнулась своему отражению. «Теперь‑то никто не назовет ее ребенком! И, возможно, лорд Тремэл все‑таки обратит внимание на свою подопечную…» — робко шепнул внутренний голос.
Кассандра не подозревала, насколько красива. Она привыкла относиться к своей внешности, как к чему‑то обыденному, и даже не догадывалась, какие чувства способна пробуждать в мужчинах. Ратанки не зря считались самыми прекрасными женщинами Тариуса. Их обаяние проникало прямо в сердце, навсегда оставляя неизгладимый след…
После создания своего шедевра, господин Тебрен был странно молчалив и, время от времени, задумчиво посматривал на графиню.
А спустя несколько дней, он собрал своих помощников и покинул замок, простившись с Кассандрой.
На прощание, мэтр дал ей один совет:
— Миледи, простите мою дерзость, но, когда будете на балу, постарайтесь далеко не отходить от графа Тэнтри. И не гуляйте по дворцу в одиночестве, — он бросил на девушку еще один непонятный взгляд и откланялся…
…Кассандра пришпорила Кейдалла и вырвалась далеко вперед от своих сопровождающих. Бешеная скачка горячила кровь, умный скакун понимал хозяйку без слов, и они, слившись воедино, неслись по заснеженным полям. Кэсси так увлеклась, что не заметила выехавшего из расположенного неподалеку леса всадника. Когда мужчина поравнялся с ней, было уже слишком поздно поворачивать назад. Девушка слегка осадила Кейдалла и поехала неспешной рысью.
— Могу я узнать имя прекрасной наездницы? — раздался глубокий красивый голос, и незнакомец придержал своего гарцующего коня.
— Простите, но я не знаю, с кем имею честь разговаривать, — отозвалась Кэс, потихоньку разворачивая Кея в сторону Тэнтри.
— Позвольте представиться, маркиз Тер — Ранси, — склонил голову мужчина, — мое имение находится неподалеку отсюда.
— Графиня Сторин, — неохотно выговорила Кэс, — живу в замке своего опекуна, графа Тэнтри.
— А, так это о вас говорит весь двор? — воскликнул лорд. — Что ж, слухи не преувеличивают, миледи, вы, действительно, прекрасны.
— Простите, милорд, но я вынуждена вернуться, мои сопровождающие будут беспокоиться, — не отозвалась на комплимент графиня.
— Позволите вас проводить, миледи? — задал вопрос маркиз, и Кассандре пришлось согласиться.
Она искоса посмотрела на лорда, отметив его очевидную красоту, и неприятное чувство поселилось в груди. Ей не хотелось ехать рядом с этим чужим мужчиной, поддерживать с ним пустой разговор и пытаться быть вежливой.
* * *
— Повелитель, важные вести из Актании, — запыхавшись, вбежал в роскошные покои гонец.
— Говори, — раздался тихий голос.
— Интересующая вас особа проживает у главы департамента тайного сыска, лорда Тремэла. Он является ее новым опекуном.
— Кто сообщил?
— Нарам, повелитель.
— Передай казначею, чтобы перечислил ему пятьсот седрахм.
— Слушаюсь, повелитель, — легкий шорох шагов по ковру, и кланяющийся гонец покинул покои, а раскинувшийся на низком ложе мужчина довольно улыбнулся и слегка прищурил глаза.
— Ну, что ж, радость моя, скоро увидимся, — с явным предвкушением, произнес он.
Глава 16
Лорд Тремэл нетерпеливо погонял коня. Граф, наконец‑то, смог выбраться в Тэнтри и предвкушал теплый вечер в компании Кэс. Как же он соскучился! Кассандра заслонила собой все — службу, дела, друзей… Важные, прежде, вещи отошли на второй план. На первый — вышла хрупкая девушка с зелеными глазами. Каждое утро Гант уговаривал себя не поддаваться, и давал обещания забыть о ней. И, каждую ночь, исправно шептал знакомые слова и погружался в тихую атмосферу темных покоев, в которых спала его подопечная… Не выдержав этих метаний, однажды, он сдался. Ему нужно было узнать, как относится к нему Кэс. Разумеется, граф не ждал многого. Взрослый, сорокавосьмилетний лорд не мог рассчитывать на любовь юной шестнадцатилетней девушки, но робкая надежда не уставала нашептывать ему, что, возможно, Кэсси ответит на его чувства, и, быть может, посмотрит на него не только как на опекуна, но и как на мужчину… Тремэл долго не признавался самому себе, что влюбился в Кассандру. Закрывал глаза на неодолимую тягу к девушке, иронично называл себя старым дураком и всячески боролся с наваждением. Не вышло. Теперь, он прекрасно понимал Алиссию, сказавшую как‑то, что любящие люди плохо переносят разлуку. Герцогиня оказалась права. Гант сравнивал свои чувства к жене друга, которые всегда принимал за любовь, и тягу к Кэс. Это было несравнимо. Ровное пламя его отношения к Лис невозможно было сопоставить с ярким огнем, горящим для Кассандры. И разлука с подопечной давалась ему, не в пример, тяжелее, чем разлука с герцогиней. Если бы еще и Кэсси так же скучала по нему…
