для спасения будущего наследия драконьей империи? Хорошая реакция!
— Да, я в курсе. — Орсен хлопнул принца по плечу, а потом обратился ко мне: — Вот совпадение так совпадение. А теперь скажите мне, уважаемые, кто из вас готовил торт-отраву для принца?
Сильвия все поняла первой. Похоже сделанный тортик и в итоге решили признать ядом! Прежде, чем я успела во всем признаться, Сильвия взяла вину на себя:
— Его делала я.
Принц уставился на мою госпожу как-то очень странно. Мое чувство тревоги взвыло, сигнализируя о высшей степени опасности! И эта опасность не имела никакого отношения к убийству или желанию заточить госпожу в тюрьму, дело было куда хуже! Кажется, в Сильвию влюбились с первого взгляда. Поверьте, уж я-то знала толк во взглядах на Сильвию.
— Леди, позвольте представиться! Я третий принц империи драконов, Альберт Решеф! Я влюблен в вас, а посему предлагаю помолвку! — торжественно сказал этот принц.
Сильвия онемела. Я прекрасно ее понимала, не так часто ей делали предложения мужчины. Точнее, никогда. Неприличные пресекала я (иногда весьма болезненно и не совсем спокойно), а приличные сдерживали ее родители, оправдываясь юным возрастом госпожи.
Честно признаться, я тоже впала в ступор. Да и Орсен, кажется, был в шоке от поведения принца, иначе бы не молчал, приоткрыв рот.
А этот Альберт — дракон без тормозов. Мало того, что он сделал госпоже такое предложение, так он еще, да пусть древние драконы в гробу перевернутся, упал на колени прямо перед Сильвией и стал читать ей стихи!
Нет, чтобы вы понимали, я ничего не имею против стихов, да и против ухажеров для госпожи — тоже. Но только тех, кто по-настоящему ее достоин! А не тех, кто влюбляется в сомнительную готовку и фактически с первого взгляда. Не тех, пусть драконыши искусают его голый зад, которые ночью вламываются в девичьи спальни, достают веревки и просят связать!
Орсен, кажется, до сих пор не мог отойти от шока. Он пытался начать говорить, но я видела, что никак не может собраться с мыслями, потому вместо членораздельных слов получалось какое-то мычание. Сейчас, конечно, можно было шутить на тему противостояния шокирующим ситуациям, но… Но если бы моя госпожа вела себя как придурок, то кто знает, как бы я отреагировала. Бедный, бедный Орсен! Он же почти адекватный, как его угораздило-то, а?
— Так что вы решили, леди? Мне считать ваше молчание согласием? — спросил Альберт, закончив читать очередной стих, не иначе как собственного производства.
— Нет! — заорала я. Орала я ни капельки не стесняясь, чтобы здорово резануть по ушам и нервам просто наглейших наглецов. — Только через мой труп! Моя госпожа ни за что не будет помолвлена с фетишистом!
Если судить по тому, как вытянулось лицо у принца, то такие заявленьица он слышал впервые. Но тем не менее не разозлился, а растерянно поинтересовался:
— Почему это я фетишист? Я отличный мужчина и мое внимание зачастую приятно…
О драконий божечка! Да вы только посмотрите на эту растерянную мордашку потерянного щеночка! Сама милота и невинность! Как будто не дракон в полуформе, который предлагал связать мою прекрасную госпожу, а недавно рожденное дитё. Мало, ох мало я его торшером…
— Приятно, да? Покажите мне, какой девушке будет приятно, если в ее комнату ворвутся с веревкой, грозя ее связать? — устало вздохнула я, а после увидела задумчивое выражение лица принца и поняла — ситуация скоро превратится в катастрофу! — Орсен, отомри!
Я повернулась к единственному нормальному дракону мужского пола, который мог что-то сделать, и пнула его от души по ноге. Вы не подумайте, это я нежно. Дракон крепкий, моя ножка — слабенькая, так что… В конце концов, Орсен же не принц Альберт, чтобы его торшером по главному мужскому месту бить! Наследие у Орсена будет хорошее, если сможет когда-нибудь от золота отвлечься, зачем такое губить?
— Что? — спросил Орсен.
— Хоть ты можешь объяснить, зачем вы к нам ночью приперлись? В масках, с веревками и прочим?
Орсен тяжело вздохнул, скинул с себя маску на пол, туда же отправил оружие, сел на краешек моей кровати и изрек:
— Можно я уйду в монастырь?
— Что, в женский? С веревками? — я не удержалась от сарказма.
— В необитаемый, — горестно застонал Орсен. — И без ничего.
— Драконий божечка! Что, прям голым? — почти что искренне ужаснулась я, а потом, сама теряясь от своей щедрости, предложила: — Ты если хочешь, я тебе одежду одолжу. Могу даже с себя снять!
Орсен окинул меня нечитаемым взглядом, сглотнул и отвел взгляд. Ну что тут такого, а? Неужели себя в моей одежде представил? Ага, точно.
— Лучше я сразу утоплюсь, чем пойду в монастырь в твоей одежде. И да, понятия не имею, что тебе сказать о принце, веревках, масках и прочем.
— Как есть сказать не пробовал?
— О да! Мы пришли разобраться с человеком, который подсунул принцу отравленный торт, чтобы похитить и допросить. Торт, возможно, и не был отравленным, но три часа на отхожем месте заставили насторожиться. Но принц вместо того, чтобы следовать своему же плану, признался в любви своей отравительнице и предложил ей выйти за него замуж.
Я потерла подбородок и присела рядом с Орсеном.
— Мне кажется…
— Что тебе кажется? — спросил Орсен. — Что это сюжет плохой комедии?
— Нет. Мне кажется, что империю драконов ждет весьма темное и сомнительное будущее.
Глава 21
Орсен посмотрел на меня так, словно темное и мрачное будущее ждало исключительно меня. С учетом того, что я, кажется, только что косвенно оскорбила драконьего принца, то нельзя сказать, что совсем безосновательно. Я опасливо посмотрела на принца, но тот точно меня не слышал — слишком увлекся наблюдением за госпожой. У меня аж зачесались.
Иголки.
Спрятанные под юбкой.
Но я решила, что пока в тюрьму не хочу, поэтому о глазки, пусть и красивые, но от этого не менее нахальные, я эти иглы чесать не буду. Я точно знала, что Орсен нормальный дракон, а потому подошла к нему и едва слышно спросила:
— Твой принц… немного… глуп? Просить руки девушки в такой ситуации?
— Я бы поставил на любовное зелье, а не на глупость принца Альберта, — шепотом ответил Орсен. — На то зелье, которое содержалось в том ужасном торте.
Я посмотрела на него с некоторым сочувствием. Нет, я прекрасно понимала Орсена: мало кто готов принять правду и признать, что служит принцу со странностями. Но надо быть реалистом, потому, сколь бы мне ни было жаль Орсена, я не стала лгать. Вздохнула, закатила глаза,
