Лилиан посмотрела на женщину у окна, задержала взгляд на длинных тонких пальцах, судорожно терзающих невесомый шифон.
— Насколько я знаю, невеста Гийома изменила ему с другим мужчиной, — тихо произнесла она.
Баронесса непроизвольно выпрямилась в кресле подобно изготовившейся к броску кобре.
— Бедное дитя, она, как и вы, пала жертвой соблазна, не смогла устоять перед искушением. И ради минутной слабости погубила свою жизнь, зачеркнула надежды на будущее счастье.
— Мне очень жаль, — не сдавалась Лилиан. — Но все равно не понимаю, при чем тут я. Мне бы хотелось вернуться домой, если позволите.
— Домой? — тонкие выщипанные брови баронессы сошлись на переносице. — Вот, значит, как вы воспринимаете замок Карийон? Вы очень самонадеянны, мадемуазель!
— Это просто фигура речи! — молодая женщина досадливо закусила губу.
Наступило молчание, которое грозило затянуться до бесконечности. Наконец баронесса промолвила:
— Будьте так добры, расскажите мне, как вы познакомились с моим племянником.
— Так вышло, что мы обедали в одном и том же кафе, — неохотно сообщила Лилиан. — Я уже вышла на улицу, и тут какой-то проходимец попытался вырвать у меня из рук сумочку. А Гийом пришел мне на помощь.
— Ага! — торжествующе произнесла баронесса. — По крайней мере, здесь все прошло по плану.
— По плану? — изумленно захлопала ресницами Лилиан. — О чем вы говорите?
— Да-а, — задумчиво протянула ее собеседница, — вы, кажется, и впрямь непроходимо глупы. Вы должны были и сами понять, что столкнулись с Гийомом отнюдь не случайно. Он выследил вас, шел за вами по пятам до самого кафе, а после инсценировал нападение на вас, — холодные голубые глаза сверкнули стальным блеском. — А знаете, чего ради?
На мгновение Лилиан утратила дар речи, в груди у нее стеснилось. Жан-Поль злорадно ухмылялся. Молодая женщина у окна в упор смотрела на нее, глаза ее пылали, точно раскаленные угли.
— А теперь расскажите мне, мадемуазель, как повел себя ваш жених, якобы случайно встретив вас с Гийомом в загородном отеле? Он очень разозлился? Бросился в драку? Устроил сцену?
Лилиан молча покачала головой.
— А не показалось ли вам странным, что мужчина, с которым вы помолвлены, без единого слова протеста уступает вас счастливому сопернику? Сопернику, который открыто оскорбил его в присутствии близких друзей?
— Я… я так думаю, у него были свои причины сдерживаться, — пролепетала Лилиан, не узнавая собственного голоса.
— Вот именно! — Молодая женщина у окна впервые нарушила молчание. Она стремительно пересекла зал и остановилась в двух шагах от Лилиан. Инстинкт подсказывал той: беги, спасайся! И, тем не менее, она не стронулась с места. — Открыть вам, что это за причины? — с надрывом выкрикнула Коринна. — Как только ваш жених увидел Гийома, как только услышал его имя, он понял, зачем тот приехал. И поспешил удрать, поджав хвост, — она со всхлипом перевела дух. — Эжен — человек без чести и совести.
— Вы… знаете Юджина? — еле слышно прошептала Лилиан, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.
Коринна тряхнула огненно-рыжими кудрями.
— А он вам про меня не рассказывал не так ли? Конечно же, нет… жалкий трус, презренный негодяй! — последние слова ее прозвучали плевком, и Лилиан инстинктивно отступила на шаг. — Он не счел нужным сообщить вам о том, что мы познакомились на острове Бали, как только увидели друг друга, мир перестал существовать? Мы стали любовниками, и не только. Я бросила к его ногам всю мою жизнь!
Голос ее, грудной и низкий, дрожал от негодования.
— Я считала, что Эжен чувствует то же, что и я… Я надеялась, что мы никогда не расстанемся. Он клялся мне в любви… но он лгал, бессовестно лгал! В наш последний вечер я сказала, что поеду в Де-Мойн вместе с ним и сама сообщу вам горькую правду, а Эжен расхохотался мне в лицо. Заявил, что вовсе не собирается разрывать помолвку с вами, поскольку вы его вполне устраиваете, а капризная тиранка и истеричка вроде меня ему ни к чему!
Коринна заломила руки.
— Он еще сказал, что наш с ним роман это курортное развлечение, не больше. И если я, Коринна де Планиссоль, восприняла пустячную интрижку всерьез, что ж, тем хуже для меня, — она горестно покачала головой. — О, как он был жесток… Я просто ушам своим не верила! Посоветовал мне выбросить из головы все, что было, и вернуться к моему жениху. И жить дальше своей жизнью. Сам он был намерен поступить точно так же с вами.
Коринна поежилась, точно под порывом холодного ветра.
— А позже, когда я позвонила ему в Де-Мойн, чтобы поговорить, объясниться… Эжен даже слушать меня не стал.
— Но к чему такая настойчивость, — осторожно подбирая слова, спросила Лилиан, — если Юджин четко и недвусмысленно расставил все точки над «i». Он поступил с вами низко и подло, так зачем же вам такое «сокровище»? Отчего не выбросить его из головы и не попытаться… примириться с женихом.
— Да потому, что я жду от него ребенка! Я решила, что, если Эжен об этом узнает, то передумает… поймет, что мы принадлежим друг другу.
— Вы… забеременели от Юджина? — потрясенно произнесла Лилиан. — Но тогда вам и впрямь следовало обсудить с ним сложившуюся ситуацию.
Подумать только, эта трагедия разыгрывалась у нее под носом, а она ни о чем не подозревала!
— Эжен страшно рассвирепел. Накричал на меня, обозвал лгуньей, бесстыдной распутницей, шлюхой, которая спит с кем попало. Заявил, что нет никаких доказательств того, что это его ребенок. Он, дескать, не провинциальный олух и простофиля, если надо, то и в суд подаст за клевету, устроит большой скандал… А потом, расхохотавшись, предложил: «А почему бы тебе не обвинить во всем Монфора? Опять-таки и день свадьбы приблизишь…»
Коринна бессильно стиснула кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— Эжен и вправду полагал, что я способна на такое — обмануть Гийома после того, как навлекла бесчестье на свою семью! Вот тогда-то я и решила мстить. Он разбил мне сердце и жизнь, что ж, я поступлю с ним точно так же. А поскольку Эжен бросил меня и вернулся к вам, мне отчаянно захотелось, чтобы и вы узнали, каково это — когда тебя предал и бросил мужчина, еще недавно притворявшийся будто тебя любит.
Отчаянно пытаясь сохранить остатки самообладания, Лилиан оперлась рукой о стоящее рядом с ней кресло.
— И что… Гийом согласился? — с трудом выговорила она. — Я вам не верю.
Глаза Коринны сверкнули нескрываемым злорадством.
— Конечно, не верите. Вот и я не верила, что Эжен способен меня предать. Мы обе глубоко заблуждались, мадемуазель. А маман, к слову сказать, приходится Гийому родной теткой. У нас во Франции есть поговорка: «Кровь — не водица». Она внушила Гийому, что его долг отомстить за меня и за свою поруганную честь, — молодая женщина торжествующе улыбнулась. — Остальное вы знаете.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
