сама. Благородство? Нет, просто мне было не по себе после слов, сказанных Лией. Хотелось «исправить» хоть что-то.
Вымокший, кажется, до трусов, я принимаю горячий душ, решая, что хочу узнать ответы. Если допустить, что слова Лии - правда, то в этой истории один злодей и, как бы не было печально признавать, это я. И как принять новую действительность, я не знал, но решил, что пора расставить все точки над «и».
Я быстро собираюсь, накидываю любимые джинсы и футболку. Решаю не завтракать. У мамы всегда вкуснее в любом случае. Надеюсь, она приготовит свои фирменные блинчики. Быстро подъезжаю к дому своих родителей, открываю своим ключом дверь, и проскальзываю в кабинет к отцу, где хранятся все документы. Открываю сейф, начиная искать то, что мне нужно. Откладываю документ за документом, но не нахожу.
- Что ты тут делаешь? – слышу грозный голос отца.
- И тебе привет, папа, - говорю с улыбкой.
Отец стоит передо мной в футболке и трусах-семейниках с помятым видом. Наверняка разбудил своим неожиданным появление спящих родителей. На секунду становится даже стыдно. Не подумал, что стоило приехать чуть позже.
- Извини, если разбудил, - добавляю искренне я.
- Привет, сынок, - меняет свой тон отец, - что ты ищешь?
С тех пор как закрыли мое уголовное дело, мы никогда больше не говорили об этом. Наложили своего рода негласное табу на эту тему. Не вспоминали. Я просто старался изо всех сил исправить последствия. Угрызения совести меня мучали только по отношению к своим родителям. Поэтому я растерялся с ответом.
- Ищу старые документы, - расплывчато ответил я.
В этот момент зашла мама, расплываясь в улыбке.
- Сыночек мой! Какой сюрприз! – мама обняла меня крепко, а я ее в ответ, улавливая знакомый родной запах. Мама пахла чем-то домашним и родным.
- Какие документы? – не унимался отец.
А я тем временем, кажется, перебрал все бумаги, не найдя то, что искал. Придется посвящать родителей, хоть я этого и не планировал. Почему-то я вообще решил, что они ни о чем не спросят. Какой-то слишком растерянный я… или потерянный.
- Ищу документы по своему делу, - отвечаю твердо.
- Какому делу? – спрашивает опять же отец, а мама меняется в лице, понимая, что именно я имею в виду.
- Статья сто двадцать шесть.
- Зачем? – оседает мама на кресло.
- Нужно.
- Их тут нет, я убрал их в другое место, - отвечает отец.
- Почему?
- А зачем они тебе?
- Ответы мне нужны, ответы, - смотрю в глаза отцу.
- Какие? – не унимается родитель.
Вздыхаю, понимая, что не получится от них отвязаться.
- Юля… Та девушка, действительно взяла деньги взамен на то, что забрала заявление на меня? Хочу посмотреть соглашение. Соглашение было от вашего имени, как моих представителей, и адвоката, сейчас я хочу на него посмотреть.
- Конечно! Ты же знаешь, что мы лишились своей квартиры! – отвечает мама, а сама меняется в лице.
- Сынок, ты же знаешь, что для твоего же блага мы решили, что тебе лучше не видеться с ней, - добавляет отец.
- Она лично забирала деньги и заявление? – не унимаюсь я.
Вдруг замечаю, что мама замешкалась, а глаза отца забегали. Они явно что-то скрывают! В моей душе поднимается нехорошее предчувствие.
- Говорите! – крикнул я, скорее прорычал, понимая, что терпение на исходе.
- Ладно, ладно, - соглашается мама.
- Нет, заявление она не забирала сама, если тебе так важно. Ей было семнадцать, поэтому переговоры вели с ее родителями, которые были уверены, что она этого делать не будет из-за своего характера или чего-то ещё, но они понимали, что смысла тебя садить нет, тем более изнасилования не было. Мне вообще показалось, что ее отец думал, что все было обоюдно у вас. Наш адвокат постарался, - усмехнулся отец, - хоть и доказательства были другие. Но это неважно уже. Они пошли на сделку, которую заключили от ее имени. А заявление помогли отозвать за определенную сумму денег без ее участия. Она просто подписала бумагу, которую ей подсунули родители. Опять же наш адвокат подсуетился. Условие было от них одно, чтобы ты к ней не приближался. Поэтому соответствующее постановление действительно было, но его аннулировали через пару месяцев, чтобы твоя биография была чиста. Не бесплатно, естественно, - закончил отец.
Чувствую, что внутри все сжимается.
- Что значит, что были другие доказательства? – говорю не своим голосом.
- У нее не было никаких смс-оповещений и прочего, о чем говорил ты. Тем более, что на твоем телефоне тоже всего этого не было, только у твоего друга, - отвечает мама тихо.
- То есть, я действительно похитил ничего не подозревающую девушку?! – я уже кричал, не сдерживая эмоции, резко ударив рукой по столу.
Мама дернулась от глухого звука.
- А ты не знал? – спросил отец, выгибая бровь.
- То есть всё это время, вы думали, что ваш сын, кто? Насильник? Похититель? – рычу я, в сердце обида и злость, разносящаяся по моей душе вихрем.
Родители молчат, опуская глаза.
- Почему вы мне не сказали?! – не унимался я, - почему не сказали, что я ошибся? А, вы же считали, что я это специально! – говорю ядовито.
- Твоя ненависть к ней приносила свои плоды, - строго ответила мама, - ты перестал прожигать жизнь, взялся за ум. Мы ведь с отцом не знали, что делать уже к тому моменту. Даже этот случай – доказательство того, что где-то мы что-то упустили. Кому придет в голову вообще участвовать в таком, если это правда? Это тебя отрезвило, - заканчивает мама, и добавляет уже мягче, - зато посмотри, кем ты стал! У тебя свой бизнес, цели! И это все без нашей помощи.
Мать говорит с гордостью в голосе, а я ощущаю лишь горечь. Подонком, я стал подонком.
- Это какой-то сюр! – говорю я, опуская голову на ладони.
- Сыночек…- пытается обнять меня мама, но я не реагирую.
- Сколько вы ей заплатили?
- Пять миллионов, - отвечает отец.
- А остальные деньги? – смотрю пустым взглядом на отца.
- Два адвокату, миллион - оперативнику, который отозвал заявление, остальное положили на счет в банке, - отвечает отец.
- Почему не купили квартиру поменьше? – пытаюсь совладать с эмоциями, не кричать,
