Однажды подруга Ирины пригласила ее к себе на день рождения в один из столичных ресторанов. Именинница с гостями расположились в одной части заведения, а в другой гуляла веселая мужская компания. Когда в очередной раз заиграла музыка, молодые люди гурьбой подошли к столу именинницы и стали наперебой приглашать девушек потанцевать. Иру пригласил чернявый невысокий парень в кожаном пиджаке и кепочке. «Таксист, наверное», — подумала про себя Ирина, но приглашение приняла. После этого молодой человек, который представился Валерием, не отходил от нее весь вечер. Когда же все стали расходиться, он вдруг вызвался подвезти девушку к ее дому на машине. «Точно, таксист», — пришла к окончательному выводу Ирина, когда усаживалась в новенькую «Волгу» под номером 00–17 ММБ.
Придя домой, девушка, как и положено, рассказала маме, Нине Васильевне, что в ресторане познакомилась с молодым человеком, шофером по профессии. «Ты смотри, дочка, неизвестно еще, какой он там шофер…» — посчитала за благо предупредить свою дочь Нина Васильевна. Но дочь пропустила ее замечание мимо ушей.
Встречи Харламова (а этим «шофером» был именно он) с Ириной продолжались в течение нескольких недель. Наконец мать девушки не выдержала и попросила дочь показать ей своего кавалера. «Должна же я знать, с кем встречается моя дочь», — сказала она. «Но он сюда приходить боится», — ответила Ирина. «Тогда покажи мне его издали, на улице», — нашла выход Нина Васильевна.
Этот показ состоялся в сквере у Большого театра. Мать с дочерью спрятались в кустах и стали терпеливо дожидаться, когда к месту свидания подъедет кавалер. Наконец его «Волга» остановилась возле тротуара, и Нина Васильевна впилась глазами в ее хозяина. Она разглядывала его несколько минут, но, видимо, осталась этим не слишком удовлетворена и заявила: «Мне надо подойти к нему и поговорить». И тут ее тихая дочь буквально вскипела: «Если ты это сделаешь, я уйду из дома. Ты же обещала только на него посмотреть». И матери пришлось смириться. А вскоре после этого случая было окончательно раскрыто инкогнито Валерия. Когда мать Ирины узнала, что кавалером ее дочери является знаменитый хоккеист, ей стало несколько легче: все же не какой-то безвестный шофер.
В те апрельские дни молодые встречались на территории хоккеиста — в его однокомнатной квартире в Тушино. Спустя девять месяцев после этого — в самом начале 76-го года — на свет появится плод этих встреч — сын Саша. Однако не будем забегать вперед и вернемся в апрель 75-го.
Именно тогда известный певец Лев Лещенко заполучил в свой репертуар песню, которая вскоре прогремит на всю страну. Речь идет о хите Давида Тухманова и Владимира Харитонова «День Победы». Эта песня была специально написана к приближающемуся празднику 30-летия Победы и предназначалась для исполнения женой Тухманова Татьяной Сашко. Однако на радиостанции «Юность», куда Тухманов собирался пристроить песню, ему с порога отказали, назвав при этом две причины: во-первых, песня о войне не может звучать в таком рок-н-ролльном варианте, во-вторых — ее не должна исполнять девушка. Тухманову было впору впасть в отчаяние, когда ему на помощь пришел редактор «Юности» Евгений Широков, который посоветовал отдать песню Льву Лещенко: дескать, тот певец гражданственно-лирического плана, обладает мягкой выразительностью и эта песня вполне может зазвучать в его исполнении. Композитор так и сделал.
Буквально за несколько дней Лещенко разучил «День Победы» и в апреле уехал на гастроли в Алма-Ату. Там он ее впервые и исполнил. Далее послушаем его собственный рассказ:
«Вижу, что в зале творится что-то невероятное — люди встают, скандируют «Бис!», «Браво!», какой-то пожилой мужчина расплакался как ребенок и выбежал из зала… Я понимаю, что «День Победы» произвел на них ошеломляющее впечатление. Вывод один: «День Победы» — не просто песня, это великая песня. В тот же вечер звоню Давиду Тухманову в Москву:
— Адик, если бы ты видел, как народ сегодня принимал «День Победы»! Это было что-то потрясающее, в жизни еще такого не видел! Как только вернусь, немедленно надо ее записать! Так что ты придержи ее пока для меня…
А Давид отвечает:
— Лев, да я-то в принципе не против. Но дело в том, что эту песню уже вроде как отобрали для праздничного «Голубого огонька», где ее будет петь Сметанников.
Я говорю:
— Ну что поделаешь… Но все равно, когда приеду, я ее тоже запишу…».
В четверг, 24 апреля, в столичном Колонном зале Дома союзов прошла торжественная церемония провозглашения Анатолия Карпова чемпионом мира по шахматам. Как мы помним, этого титула советский шахматист был удостоен после того, как американский гроссмейстер Роберт Фишер отказался играть финальный матч. Президент ФИДЕ Макс Эйве надел на плечи Карпова лавровый венок и вручил ему золотую медаль. Таким образом звание сильнейшего в мире шахматиста после недолгого, в три года, перерыва вновь вернулось в Советский Союз. Однако сам Карпов в те минуты чувствовал себя неловко из-за того, что стал чемпионом без борьбы. Поэтому в своем ответном слове он заявил, что готов играть с Фишером в любой момент, но на условиях, удовлетворяющих обоих.
И еще одно событие произошло в тот четверг: в Кишиневе закончил свою работу 8-й Всесоюзный кинофестиваль (начался 18 апреля). Большого приза на нем были удостоены две ленты: «Выбор цели» Игоря Таланкина (история создания атомной бомбы в СССР под руководством И. В. Курчатова) и «Премия» Сергея Микаэляна. В первом фильме рассказывалась история создания атомной бомбы в СССР под руководством И. Курчатова (эту роль сыграл Сергей Бондарчук), второй, хотя и был отнесен к скучнейшему жанру «производственной драмы», однако был на порядок сильнее «Выбора цели». Говорят, даже Брежнев, посмотрев «Премию» у себя на даче, так расчувствовался, что устроил себе еще один сеанс, а на следующий день, придя на работу, настоятельно советовал своим коллегам по Политбюро посмотреть ее тоже.
После Большого приза шел Главный, и его поделили между собой аж пять фильмов: «Абу Райхан Беруни», «Помни имя свое», «Последняя встреча», «Фронт без флангов» и «Пламя». Приза за лучший фильм для детей и юношества была удостоена картина Ричарда Викторова «Отроки во Вселенной». Среди мультиков первую премию получила студия «Союзмультфильм» за серию фильмов: «Ну, погоди!» (8-й выпуск), «Ваня Датский», «Дарю тебе звезду», «Цапля и журавль», «Пони бегает по кругу».
Среди актеров призы распределились следующим образом: первая премия — Э. Кууль («Родник в лесу»), В. Чутак («Долгота дня»); вторая премия — Л. Виролайнен («Расколотое небо»), Д. Камбарова («Абу Райхан Беруни»), К. Джангиров («Человек из Олимпа»), У. Лиелдидж («Следую своим курсом»). Среди лучших режиссеров был назван Ролан Быков за фильм «Автомобиль, скрипка и собака Клякса». Во время вручения ему приза произошел любопытный эпизод, на который обратили внимание многие из присутствующих в зале. Когда председатель жюри Всеволод Санаев вручал Быкову диплом… он делал это практически отвернувшись от награжденного. Объяснялся сей факт весьма прозаично: во время съемок «Автомобиля…» дочь председателя жюри Елена Санаева вышла замуж за Быкова, которого Всеволод Васильевич на дух не переносил.
Конец апреля был ознаменован большими неприятностями для Андрея Сахарова и Елены Боннэр. Последней требовалась срочная глазная операция (как мы помним, болезнь была следствием военной контузии), и она намеревалась провести ее за границей, в Италии, где жила одна из ее близких подруг. Эта женщина прислала Боннэр вызов, но московский ОВИР отказал ей в выдаче визы, мотивируя это тем, что она может успешно лечить глаза и у себя на родине. Сахаров попытался было добиться разрешения на поездку через президента Академии наук СССР М. Келдыша, но тот тоже отказался им помочь, сославшись все на ту же советскую медицину: дескать, она не хуже заграничной. Поняв, что добиться справедливости законным путем у них не получается, Сахаров и Боннэр выбрали самый радикальный метод — пригрозили властям голодовкой, обещая приурочить ее к 30-летию Победы.
В субботу, 26 апреля, в вечерний прайм-тайм (19.25–23.00), по ТВ состоялась премьера фильма Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие…». Фильм вышел на широкий экран три года назад и имел фантастический успех: стал лидером отечественного проката и собрал массу призов на различных фестивалях как внутри страны, так и за ее пределами. Короче, фильм был безоговорочно принят как зрителями, так и критиками. Хотя одно «но» все-таки было: сцена в бане. Как мы помним, еще на стадии выпуска ленты на экран худсовет студии имени Горького требовал изъять эту сцену из фильма, называя ее чуть ли не порнографической. Кондовость мышления цензоров удивляла: сцена мало того, что была абсолютно целомудренной, но она логично вытекала из всего происходящего на экране. Но ее требовали убрать. Режиссеру пришлось приложить массу усилий, чтобы ее отстоять, правда, в несколько сокращенном виде.
