Что это я, в самом деле, удивился про себя Мигель. Что может случиться?
Айрин и Жак медленно шли по дорожке. Уже стемнело, и сад, казался таинственным и загадочным. Громко пели цикады, отовсюду слышался шум воды.
— Неудивительно, что мусульмане представляют себе рай в виде огромного сада, — заметил Жак. — Давайте посидим у фонтана?
Они присели на край большого круглого бассейна, в самом центре которого стояла скульптура девочки, — она держала в руках кувшин, через край которого с журчанием переливалась вода.
— Скажите, Айрин, вы ведь не испанка?
Она отрицательно покачала головой.
— И давно вы здесь живете?
— Нет, не очень. — Айрин смущенно улыбнулась. — Мы только недавно поженились.
— Неужели вам здесь не скучно?
— Скучно? Но почему же? Мне здесь очень хорошо.
— Как может быть хорошо в этой глуши, жаре, в какой-то заброшенной деревне, где никого нет и где никто вас не видит? — вкрадчиво сказал Жак. — Вы, такая эффектная женщина, можно сказать, похоронили себя заживо.
— Ну что вы! — Айрин с изумлением посмотрела на собеседника. — Это самое прекрасное место на земле.
— Вы так говорите, потому что все еще увлечены своим мужем, — возразил он.— Пройдет год, в крайнем случае, два, и все это вам осточертеет. Мой вам совет: бегите отсюда, пока не поздно.
— Бежать?
— Ну да. Хотите, я вам помогу? — В глазах Жака вспыхнули огоньки. — Давайте убежим вместе, Айрин? Вы — от мужа, а я — от своего папаши. Пусть они там вдвоем занимаются какой-нибудь реконструкцией. Им больше ничего и не нужно. А мы с вами уедем куда-нибудь далеко-далеко. Не беспокойтесь, — добавил он. — Средства у меня есть. В крайнем случае, продадим ваши серьги. Или еще какие-нибудь украшения.
Айрин смотрела на Жака, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьез. Может, он пьян? Вино к столу подали крепкое...
— Соглашайтесь, Айрин! — Мужчина крепко схватил ее за плечо.— Вы достойны лучшей участи.
— Что вы, пустите меня!
Она попыталась вырваться, но Жак держал ее крепко, быстро дыша и стараясь заглянуть в лицо.
Что ей делать? Звать на помощь? Как-то глупо. Только скандала не хватало.
— Прошу вас, не надо.
Жак медленно, но верно оттеснял ее на самый край фонтана, к воде. Айрин молча отдирала от себя, его руки, но он тут же хватал ее снова.
― Я не помешал?
Увлеченные борьбой, они даже не заметили, как из темноты вышел Мигель. Вскрикнув от ужаса, Айрин резко рванулась вперед. Жак откинулся назад и, не удержавшись, с плеском рухнул в фонтан.
Не повернув головы в сторону дрожащей жены, Мигель быстро подошел к фонтану и, ухватив Жака за шиворот, вытянул его из воды.
— Не бойтесь, тут мелко, вы в любом случае не утонули бы, — произнес он с убийственной вежливостью. — Думаю, ваш отец не очень испугается, когда узнает, что вы гуляли по бортику и, поскользнувшись, упали в фонтан? — Мигель в упор посмотрел на Жака.
— Ну что вы, конечно, нет, — пробормотал тот, фыркая и отплевываясь.
— Пойдемте скорее, вас надо немедленно обсушить. — По-прежнему держа Жака за шиворот, Мигель потащил его к дому.
Айрин, стиснув ледяные руки, снова присела на край фонтана. Ей не хотелось возвращаться домой, смотреть в лицо Жаку, улыбаться Антуану. Но самое главное — она боялась посмотреть на Мигеля. При мысли о нем ее начинала бить дрожь.
Что он подумал про нее? Что он скажет? Но он же должен понять, что она ни в чем не виновата!
Она не знала, сколько просидела так, кусая губы и утирая слезинки. Наконец вдали захрустел гравий.
— Пойдемте, Айрин. Гости уехали. — Мигель говорил сквозь зубы, не глядя на нее.
— Послушайте, я ни в чем не виновата...
— Ничего объяснять не надо, — ответил он надменно. — Я вижу, вы сумели развлечь гостя. Он не скучал, и контракт подписан. Это самое главное, а остальное меня не интересует. Беседы у фонтана — ваше личное дело.
Вспыхнув от обиды, Айрин вскочила с места и, не оглядываясь, ринулась в дом. Она сама не заметила, как миновала коридоры, взлетела по лестнице и, задыхаясь от слез, упала на кушетку в гардеробной.
Век бы его не видеть и не слышать! Пусть забирает свои наряды!
Мигель медленно шел к дому через сад, пытаясь успокоиться. Он был зол на весь свет. Ему хотелось придушить Жака за то, что тот приставал к его жене, хотелось ударить самого себя — за то, что отпустил ее одну с этим подозрительным парнем. И он злился на Айрин — потому, что все это происходило с ним из-за нее.
Подписав договор с Антуаном, Мигель довольно быстро ощутил какое-то внутреннее беспокойство. Ему все время мерещился взгляд Жака и, поговорив для приличия, еще несколько минут, он извинился и под первым попавшимся предлогом выскочил в сад. Пометавшись немного по дорожкам, Мигель вскоре услышал голоса и вышел к фонтану как раз во время, чтобы увидеть заключительную часть сцены. Он точно знал, что Айрин ни в чем не виновата. Но ревность буквально душила его. Айрин была так прекрасна сегодня вечером, от одного взгляда на нее его переполняли гордость и счастье. И вот, все так плачевно закончилось.
Мигель тихо вошел в спальню. На кресле лежало синее платье. Рассеянно коснувшись прохладного шелка, он подошел к каминной полке. Рядом с фотографией родителей что-то сверкнуло, — это были сапфировые сережки.
С того самого дня Айрин и Мигель почти не разговаривали.
***
В усадьбе строго соблюдался заведенный распорядок. Через десять минут ужин будет подан. Айрин поднялась с места и, усадив, нарядного Федерико в коляску, направилась в столовую — довольно маленькую и уютную по сравнению с остальными помещениями. Когда-то это была любимая комната матери Мигеля, и он с детства привык обедать и ужинать именно там. Айрин здесь тоже нравилось. И нравилось бы еще больше, если бы не гнетущая тишина за столом. Иногда она задавала себе вопрос, а что же по этому поводу думают слуги? Та же Тереса, например. Но Тереса вела себя так, словно все шло, как полагается. Кто знает, может быть, в знатных испанских семействах принято поглощать пищу молча?
Мигель был уже в столовой. Он стоял у высокого окна, глядя куда-то вдаль. Было слышно, как в саду плещутся фонтаны. Услышав звуки шагов, он обернулся, но лицо его оставалось непроницаемым. Он казался таким чужим и далеким, что у Айрин сжалось сердце. Даже привычное молчание за обедом было еще более напряженным, чем обычно. Мигель думал о чем-то своем, Айрин боялась прервать его мысли.
Но когда ужин, наконец, закончился, и Айрин уже собиралась уйти к себе наверх, граф внезапно заговорил.
— Я поднимусь вместе с вами, — сказал он холодно. — Завтра рано утром я улетаю в Мадрид. Номер моего мадридского телефона у вас имеется, если что, звоните.
