– Я ничуть не удивлен, что леди Элизабет неважно себя чувствует, – заявил сей достойный джентльмен. – Видимо, эти дни что-то неблагополучно с погодой. Я и сам очень плохо спал и теперь просто умираю от усталости. Надо лечь сегодня пораньше. Пожалуй, я тоже пойду к себе. Извини меня, Бэзил.
Он поспешно направился к выходу, а Дэниела подумала, уж не собирается ли он нанести визит красавице Элизабет. Видимо, точно такая же мысль посетила и Марту. Она также встала:
– Я тоже пойду наверх. Знаете, последнее время бедный Уильям что-то жалуется на недомогание. Я очень тревожусь за него. Прошу меня извинить.
Проследив за ней взглядом, Бэзил недовольно проворчал:
– Я тоже пойду. Что толку здесь оставаться?
Дэниела прикусила губу от досады. Теперь, когда все разошлись по своим комнатам, она не сможет незаметно проскользнуть в комнату Моргана. Придется ждать ночи. Хорошо еще, что Морган не вернется сегодня до утра.
Морган начинал уже терять терпение. Ной осушал кружку за кружкой, которые по просьбе Моргана услужливо подносила ему Дженни, и болтал не переставая. Однако до сих пор в его болтовне ничего интересного не было.
Он долго и нудно жаловался на жизнь, на Уальда Флетчера, который платил своим рабочим гроши, помянул добрым словом Благородного Джека, но все это было не то, что хотел бы услышать Морган.
– Некоторые говорят, что было бы лучше, если б на троне оказались Стюарты, – заметил Морган, подделываясь под простонародную речь своих собеседников, – а не иностранец, которому плевать на англичан.
– Ну, здесь вы вряд ли найдете человека, которому бы понравились такие речи, – криво усмехнулся Ной.
– Точно, – поддержал его сосед справа. – На кой шут нам этот папский прихвостень на троне.
– Только такой вор, как Бригс, и мог поддерживать этих Стюартов, – заметил Ной.
– Не забудь Уилтона из Мерривуда, – мрачно сказал сосед.
– Уилтон? Я слышал что-то о нем, – пожал плечами Ной, – только, думаю, вранье все это. И вообще, судя по тому, что говорят о нем арендаторы, таких хозяев, как Уилтон, еще поискать. Вот разве что наш граф.
– Да, жаль, что после того, как с ним произошел несчастный случай, он передал поместье сыну. Лорд Бэзил не хозяин, – пробурчал сосед.
– А это не был несчастный случай, – вдруг заявил Ной, мрачно усмехнувшись. Морган тут же насторожился.
– Как же так? Говорят, коляска просто перевернулась.
– Перевернуться-то она перевернулась, – хитро сощурившись, сказал Ной, – да весь вопрос в том, отчего она перевернулась. Я был там. Я его тогда и вытащил. И я сам видел эту ось. Она была явно подпилена с таким расчетом, чтобы сломаться на первом же камне или ухабе.
– Но тогда это уже убийство! – воскликнул его сосед. – Ведь кучер-то тогда погиб! Почему ты раньше ничего не сказал шерифу?
– А шериф сам там был, – мрачно буркнул Ной. – И сам все видел. У него такие же глаза, как и у меня, разве нет? Другой вопрос, что они хотят видеть. Но это уж его дело, верно?
В его голосе прозвучала явная неприязнь к шерифу.
– Кто же мог желать графу смерти? – спросил Морган, не надеясь, впрочем, на ответ.
– Да был тут один сумасшедший. Очень он серчал на графа. Полоумный Денни. Может, слыхали? Когда граф его выгнал за то, что тот якобы охотился в его лесах, он очень сердился. Да ведь и подумать – его отец и дед жили на этой земле и обрабатывали ее. Тут бы и любой озлился.
– Так вы думаете, это Денни потрудился над осью? – спросил Морган.
– Кто ж его знает. Да тут все слышали, как Денни кричал, что еще поквитается с графом. Ну сумасшедший, чего с него возьмешь.
– А сейчас он и вовсе спятил, – заметил сосед. – Все твердит, что по лесу ходят мертвецы.
Больше в тот вечер Моргану ничего не удалось услышать интересного. С трудом избежав призывных взглядов Дженни, он вскоре ушел, оставив Ферри в компании Ноя и его словоохотливого соседа.
По дороге в поместье Морган вновь думал о Дэниеле. Заигрывания пышнотелой Дженни оказали на него некоторый эффект, пробудив его чисто мужские инстинкты. Но он прекрасно понимал, что сейчас для него существует всего одна женщина на свете, которую он хотел бы увидеть в своей постели. Так почему бы ему это не сделать? Ведь она, черт возьми, далеко не невинная девушка. Она сама призналась, что отдалась этому негодяю Ригсби, а может быть, не ему одному. И он будет трижды дурак, если не воспользуется этим. Однако по какой-то непонятной ему самому причине эта мысль вызвала в нем лишь бешенство, которое накатывало на него каждый раз, когда он думал о Дэниеле в объятиях другого мужчины.
Дэниела прислушалась, чуть приоткрыв свою дверь. В коридоре было тихо. Тогда она осторожно выглянула и, убедившись, что все спокойно, выскользнула из комнаты. На ней был надет светло-зеленый пеньюар, накинутый поверх тонкой ночной сорочки, и мягкие домашние туфли. Если кто-нибудь ее встретит, она всегда может сказать, что ей не спится и она решила спуститься в библиотеку за книгой.
Дойдя до спальни Моргана, она осторожно взялась за ручку и бесшумно повернула ее, осторожно оглядываясь. Дверь скрипнула, и Дэниела в испуге замерла. Но кругом было тихо, и девушка, успокоившись, тихо скользнула внутрь.
В комнате было совершенно темно, и Дэниела успела подумать о том, что следует наказать горничным оставлять в комнате гостей хотя бы по одной свече – иначе им будет неприятно возвращаться.
Она вышла в коридор и вытащила из подсвечника свечу. Затем вновь зашла в комнату Моргана.
Повернувшись к двери, она осторожно повернула ключ в замке, чтобы никто не смог помешать ей в ее поисках. Но в то же мгновение какая-то тень мелькнула мимо нее, и она оказалась зажатой в железных объятиях.
8
Дэниела тихо вскрикнула от неожиданности.
– Какой приятный сюрприз! Леди Дэниела! – произнес знакомый голос.
Подняв глаза, она встретилась со сверкающим взором Моргана. Этот взгляд обжег ее, вызвав в душе самые противоречивые чувства. Сердце Дэниелы бешено колотилось – и не только от изучения.
Продолжая прижимать ее к себе одной рукой, Морган вытащил ключ из двери и отбросил его в ту сторону, где стояла кровать. Ключ упал на что-то мягкое. Затем он взял из ее дрожащей руки свечу и, подойдя к высокому бюро, вставил ее в серебряный подсвечник.
– Как это мило с вашей стороны, нанести мне еще один ночной визит, миледи. – Чувственные интонации в его голосе вызвали в Дэниеле легкую дрожь. В полумраке комнаты его голос прозвучал как-то по-особенному многозначительно.
– Я... я не...
– Не беспокойтесь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы не были разочарованы.
Он вернулся к ней и, властно притянув к себе, прижался к ее губам жарким поцелуем. Его требовательные, горячие губы вызвали в Дэниеле настоящий пожар. Ей следовало бы оттолкнуть его, и она даже попыталась это сделать, но сладость страстного поцелуя полностью лишила ее сил и желания бороться.
