не осела. Сейчас может рвануть и тогда мне конец.
Хорошо было бы, если Кеша выпрыгнул.
— Командир, уходим! — почувствовал я железную хватку рук моего лётчика-оператора и его донельзя противно бодрый голос.
Не прыгнул, засранец!
Еле передвигаюсь по песку, продолжая слышать за спиной гул горящего керосина. Не успели уйти в сторону, как начал рваться боекомплект пушки.
И тут же произошёл громкий взрыв. Мы с Кешей завалились на землю, прикрыв головы руками. Пара секунд, и я прихожу в себя.
Вижу, что мы находимся рядом с разрушенным забором одного из дувалов. От строения за забором ничего почти нет. Думаю, что его победило время, а не война.
Подполз к забору и прислонился к нему спиной. Тут же кожу пронзила жгучая боль.
— Вот это мне напекло спину, — сказал я.
Следом подполз кашляющий Кеша.
— Ты чего не прыгал? Я тебе команду дал.
— Не слышал, Саныч, — улыбнулся Иннокентий.
Смотрю назад и вижу горящий Ми-24. Вокруг нас глинобитные строения и каменные заборы. А приземлились мы как будто на центральной площади этого кишлака. Руки зудят, спина ноет, а обожжённая шея щиплет. Осторожно провожу подушечками пальцев по болезненному участку на шее и чувствую, как начинают появляться волдыри.
— Саныч, родной! Как ты выжил? — осмотрел меня Кеша.
Форма слегка обгорела, но не так всё плохо. Сильных ожогов на мне нет, а ссадины, ушибы и ожог шеи, плюс кашель — пустяки.
Сейчас только переведу дыхание, будем выбираться. Может, нас отсюда подберут наши. Мне бы сейчас обезболивающего, да оно в вертолёте сгорело вместе с НАЗом. Повезло, что хоть оружие на нас.
— Как выжил? Без понятия. Там всё в дыму было. Давай думать, что дальше делать.
Пока что никого вокруг нет, но мы прям в центре кишлака. Позиции наших десантников недалеко. Нам просто нужно до них добраться.
Но может за нами приземлится вертолёт? Кузьма Иванович-то рядом.
— Где этот Баев? Он ведь должен быть в воздухе, — сказал я.
— Саныч, ты как хочешь, но он нас не прикрыл. Вот что мы ему сделали?
Вопрос хороший, но сейчас не до Кузьмы Ивановича. Я зол не меньше, чем Кеша. А может и больше.
— Считай, что у нас есть дополнительная мотивация в Баграм вернуться.
— Это какая?
— Баеву морду набить за то, что не прикрывал, козлина.
Кеша слегка задумался и выдал:
— Я тебе признаться должен. Баев в Джелалабаде от меня по роже получил. Но только один раз.
— Погоди, так это ты был? Удивил так удивил.
— Саныч, так ты меня ругать не будешь?
Я только посмеялся и начал снимать с себя защитный шлем. Почувствовал жар, который идёт от горящего вертолёта и знойную жару. Солнце печёт, а ветра нет совершенно.
И тут прозвучал выстрел. Ощущение такое, будто с тобою рядом пронеслось что-то горячее и попало в забор за спиной.
Мы машинально пригнулись.
— Валим! — выкрикнул я.
Мы перепрыгнули через разрушенный забор.
Тут же раздались ещё несколько выстрелов, и каменный забор начал крошиться в песок. Стрельба продолжилась со всех сторон.
Я взял автомат АКС, приготовившись стрелять. В запасе 8 магазинов и две гранаты. Держаться можно, но тут толпа наступающих духов со всех сторон.
Только выстрелы стихли, как я выглянул из-за забора. Справа к нам двигались несколько фигур в белых и зелёных одеяниях.
Я повернулся назад, но и там уже видны на другой стороне улицы, приближающиеся душманы. И они тоже начинают стрелять. Прятаться от такого плотного огня тяжело.
— Голову не дают поднять, — возмущался Кеша, который лежал на земле в метре от меня.
— Ты прикрываешь сзади, Кеш. Только не выстрели всё сразу. Неизвестно, сколько нам тут сидеть, — сказал я и пустил одну очередь по духам.
Двоих свалил, остальные пока отступили, но вновь начали подходить. Кеша начал отстреливаться яростней, чем я. Его увеличенный запас патронов сейчас как нельзя кстати.
Справа подходило пару десятков человек. Экипировка у них весьма бедная. Такое ощущение, что это местные жители, которые достали из кладовок ружья, старые винтовки и автоматы.
Перенёс огонь на их сторону и тоже смог свалить парочку. С такими волнами наступления, долго не продержимся. Нас буквально взяли в кольцо.
— Кеша, рация в работе? — спросил я.
Но это же Кеша! Он сунул руку. Оказалось, аварийную радиостанцию Р-855 он сломал при падении. Как умудрился, не знаю.
Я достал из кармана «лифчика» свою рацию, подсоединил аккумулятор и начал вызывать.
— Я, 302й, терплю бедствие! Терплю бедствие! Терплю бедствие! — проговорил я, но пока ответа нет.
В воздухе слышно, как приближается вертолёт.
— Неужели снизошёл до нас Баев⁈ — с сарказмом произнёс я.
Ещё пару выстрелов и один из духов упал. Нельзя давать им подойти ближе. Гул двигателей нарастает. Уже показался знакомый нос «шмеля».
— Расцелую комэска! Сейчас заберёт нас, — сказал Кеша.
Ми-24 уже близко. Сейчас начнёт тормозиться и зависать над площадкой. На душе радость от того, что не так всё закончится для нас печально.
— Скоро и печенье с молочком, — мечтал Кеша.
Но вертолёт пронёсся мимо. Надо было видеть глаза Иннокентия, который даже пропустил подход двух духов. Шок да и только после столь неожиданного пролёта. Джае пушкой не отработал по духам!
— Стреляй! — крикнул я Кеше и очередью свалил двух человек.
Пока стартовый натиск ещё не сошёл на нет, у меня была надежда, что это за нами. Но Ми-24 пролетел ещё раз и более не возвращался.
— 302й, терплю бедствие! Терплю бедствие! — продолжал я повторять в микрофон рации, но результата нет.
Никто не отвечает. Духи уже очень близко. Патроны уходят с пугающей быстротой. Всё это напоминает увеличение скорости на тетрисе.
Внутри всё сжалось. Если дать слабину хоть на секунду, схватят, и второй мой шанс на жизнь будет упущен. Духи не возвращают пленных лётчиков.
Смотрю перед собой, а наступающих духов будто чем-то чёрным начало накрывать. Словно кто-то руку выставил и накрыл их.
И всё же столь родной и знакомый звук лопастей вертолётов вновь зазвучал над нами. Показался силуэт Ми-8, с которого вели огонь бойцы. Вот она, родная «пчёлка»!
Вертолёт снижается. С него уже ведут огонь со всех сторон с пулемётов в шкворневых установках.
— Ходу, Кеша, — поднял я Петрова с земли и мы рванули, насколько у нас это получалось.
Вертолёт продолжал поднимать пыль, камни
