чёрт возьми, нравится!
И не хотелось ложиться спать. Хотелось еще и наговориться.
От автора:
✅ Новинка!
✅ Вышел шестой том!
✅ Матёрый опер из прошлого попадает в наше время — в тело молодого штабного лейтенанта, которого в отделе никто не воспринимает всерьёз. Но он умеет работать по старой школе. Он вернулся, чтобы снова стать опером и найти своего убийцу… который теперь превратился в местного олигарха.
✅ На 1-й том скидка: https://author.today/reader/450849
Глава 11
Пять вещей составляют совершенную добродетель: серьезность, щедрость души, искренность, усердие и доброта.
Конфуций
Поместье под Каширой
8 августа 1735 года
До сих пор пребываю в эйфории от того, как и что могут чувствовать молодые люди. От того, что я лично могу чувствовать. Нам ли, бывшим столетним мужикам, не знать, как грустно без ярких эмоций, связанных с женщинами, в старости!
А ещё я почувствовал, осознал, что окончательно отпустил свою первую и единственную любовь из прошлой жизни — Нину. Я помнил о ней. Но я уже не примерял образ Нины ко всем девушкам и женщинам, которые попадались мне на жизненном пути.
И эта свобода ещё больше окрыляла. Попутно даже приходили мысли, что некое провидение отправило меня в это время не столько для того, чтобы я что-то менял, сколько для избавления от груза, связанного с потерей любимой женщины и с невозможностью полюбить вновь.
Так что даже мне, человеку, прожившему более ста лет, было сложно понять свои чувства и эмоции. Ведь приходится же заново учиться любить. Но уже другую женщину. Или других женщин. В этом, оказывается, разобраться тоже нелегко. Но когда здесь и сейчас я вижу счастливую Юлиану, когда и я счастлив, думать о том, что я её не люблю или люблю другую, не хочется.
Вечером я все-таки решил еще немного поработать. Уже сейчас понятно, что нужно корректировать план развития поместья. И я вносил правки. Незначительные, но все же. Уверен, что завтра, когда я наконец осмотрю все свои владения, придется править план еще раз.
— Те вирши… они неизменно за душу берут, — со слезами на глазах говорила Юлиана.
Зайдя в нашу спальню, я застал жену за чтением. Уверен, что, прежде всего, моя жена должна была сказать о той орфографии, что я использовал. Но Юля как будто бы даже не заметила, что читала стихи без ятей и еров. Да и слог такой, что сейчас не используют. И слова…
— Если надо, я и самой государыне пойду дам прочитать. Только всё это нужно печатать. Непременно, печатать. Ничего лучше не слышала, — говорила Юлиана.
При этом она смотрела на меня такими глазами… Да я сам был готов писать стихи, а не то что плагиатить у великих поэтов будущего.
Я с благодарностью обнял жену, поцеловал её в лоб. Понятно, что почти все стихи, что из школьной программы, или те, что я некогда учил для себя, дабы не быть белой вороной в любом обществе книгочеев, — все они прошли свои этапы признания. Пушкин, Есенин, Фет… другие — как же можно их не издать? Вернее мои стихи.
Да и сегодня так никто не пишет. Литература лишь зарождается. Делает пока еще робкие шаги. И если взять стихи Симеона Полоцкого, так там уровень талантливого, но ученика школы. Если взять стихи Тредиаковского, то это подготовительные курсы к поступлению в университет.
Ну, а если взять стихи Пушкина — то это академик Академии наук. Так что этими стихами я предвосхищаю развитие литературы в России.
Чтобы не считать себя вором, злостным плагиатчиком, кроме всего прочего успокаиваюсь тем, что смогу вдохновить новых, склонных к литературе людей. Они будут искать свои формы, неизменно ориентируясь на то, что уже будет написано мной.
Кому-то будет удаваться, кому-то, безусловно, нет. Но когда есть эталон, звезда, к которой стоит стремиться, обязательно должны появиться новые путешественники. Люди, которые отправятся в долгий путь по русской литературе. И верю, что ещё при своей жизни я услышу произведения, которые будут достойны того, чтобы ученики школ будущего, пусть и со слезами и с нервами, но будут учить.
— А ты не сильно утомился? — с лукавой ухмылкой спросила Юля.
Я прислушался к своему молодому организму. Посмотрел с интересом на молодую и готовую к очередному раунду любви женщину.
— А ты проверь! — с озорством сказал я.
Сперва нерешительно, а после всё больше разгорячаясь, Юлиана стала проверять. И, конечно же, была за это вознаграждена.
А утро нас встречало прохладой. После знойной жары пасмурное небо и моросящий дождик казались Божьей благодатью.
Я аккуратно извлёк свою руку из-под головы улыбающейся во сне и посапывающей жены. Натянул свободные шаровары, в которых предпочитал тренироваться. И тихо, чтобы не разбудить жену, отправился во двор.
Оказалось, что я первый, кто пришёл на тренировку. Промелькнула мысль сделать серьёзное внушение Кашину и тем бойцам, которые остались в поместье. Но почему-то в голове всплыли минуты ночной страсти, более чем приятное времяпровождение с женой на берегу озера. И пропало всякое желание кого-либо наказывать. Неужели женщина может меня размягчить? Не пора ли подумать об этом и выйти из облака грез? Но там, в облаках так хорошо!
Через минут десять бойцы стали подходить.
— Господин Норов, будут ли какие указания? Пожелания? — ещё раньше бойцов словно из ниоткуда материализовался управляющий.
Он был во всеоружии. Одет в приличный, но не вызывающий богатством, тёмно-синий камзол. В руках была папка с бумагами.
— Если и дальше вы будете подобным образом служить, то могу сказать, что вы на верном пути, чтобы мы с вами не расстались, — сказал я управляющему.
Было видно, что немец того и ожидал: моего одобрения. Посмотрим, как обстоят дела в поместье. И всё ли соответствует написанному на бумагах. Если так, то управляющего не вижу смысла менять.
Тренировка прошла буднично. Побегали по кругу, размялись. Потом разделились: кто подтягивался и отжимался, другие отрабатывали удары на грушах. Третья группа отрабатывала штыковой бой с чучелами, четвёртая занималась растяжкой. И вот так чередовались. Вечером планируется рукопашный бой, вот там придется поработать больше.
— Я с тобой! — когда я вернулся домой, безапелляционно сказала Юля.
— Ты можешь заскучать, — сказал я.
Но явно не собирался настаивать на том, чтобы жена оставалась дома. Может, Юля и будет немного меня отвлекать. Но то, что я собираюсь сделать, — это, скорее, обзорная экскурсия, чем полноценная
