Но что мог знать Мартин об отношениях мужчины и женщины, живущих в браке? Ведь он постоянно менял женщин, и ни с одной из них у него не сложилось прочных отношений.
Эвелин вдруг захотелось расспросить Мартина о его прошлом. Ей действительно стало любопытно, почему до сих пор он все еще не был женат, почему даже и не помышлял о браке. Неожиданно она вспомнила, как сегодня днем на берегу Мартин смотрел на резвящихся в воде малышей, и ей сразу же расхотелось задавать ему свои вопросы. Кроме того, сейчас он в рассеянности так нежно поглаживал рукой штурвал, что Эвелин даже смутилась. Нет, сейчас не время для расспросов.
Внезапно ей в голову пришла совершенно неожиданная мысль, и Эвелин почувствовала, что ей стало трудно дышать.
– Откуда?.. – пролепетала Эвелин. О, кажется, она уже знает ответ на вопрос.
Мартин ответил не сразу.
– Я был женат.
Господи милостивый! А она-то думала, что знает этого человека. Все казалось так просто и понятно. Лорд Лэнгдон, с точки зрения света, – человек с подмоченной репутацией, известный дамский угодник и ловелас. Именно так говорили о нем. Но, оказывается, он давал кому-то клятву в любви и верности.
– Это случилось, когда вы были в Америке?
– Да. И у нас был ребенок.
Ребенок! У Эвелин перехватило дыхание. Ей вдруг показалось, что гик повернулся и ударил ее.
– А что с ними случилось?
Он оставил их? «Нет, это невозможно!» – мелькнула мысль у Эвелин. В голубых глазах Мартина промелькнула боль. Он не мог скрыть своих чувств.
– Наш дом сгорел, – медленно проговорил он. – Моя жена и ребенок не успели выбраться из него и погибли.
Эвелин просто не верила своим ушам. Мартин потерял жену и ребенка! Даже трудно представить себе весь этот кошмар. Должно быть, он очень страдал.
Боже, а она-то так плохо думала об этом человеке, считая его поверхностным и сумасбродным! Эвелин была уверена, что Мартин не знал ни страданий, ни горя, что ему все давалось без усилий. А оказывается, все совсем не так. Не каждый может пережить такое…
– Вы спрашивали меня о тех яхтах, которые я разбил. Эвелин…
– Да.
– Так вот, я хотел бы кое-что объяснить. Мой брат купил мне все эти яхты, чтобы я чем-нибудь занялся и как-то отвлекся. Я целый год пил. Я ничего не видел и не замечал, потому что все время думал о своей жене. О Шарлотте и моем сыне Оуэне. И разбил яхты не потому, что хотел что-то кому-то доказать. Я просто не всегда был трезв.
Эвелин кивнула. Да, все это так понятно.
– Но я справился с этим, – сказал он. – Больше я не слоняюсь по тавернам и не бью свои суда.
Да, теперь у него другая жизнь. В ней нет прошлого и будущего, а есть только настоящее. А в настоящем – целая вереница женщин и каскад развлечений, помогающие ему забыться. Хотя бы на время. И сегодня, в эту лунную ночь, Эвелин поняла, что ее сердце разбито.
Глава 12
– Где, черт возьми, тебя носило?! – воскликнул Спенс, увидев Мартина. Тот бросил на своего приятеля мрачный взгляд и устроился за стойкой бара. – Я уж и не надеялся увидеть тебя сегодня.
Мартин жестом подозвал бармена и попросил его принести кружку эля.
– Я был занят. Мне нужно было кое-что сделать.
– Поэтому ты бросил всех нас здесь, не сказав ни слова. Ничего не объяснил, даже записки не удосужился оставить! Как это все понимать? Я чувствовал себя просто идиотом, рыская по пристани и по яхт-клубу и спрашивая всех подряд, не видел ли кто тебя. Ты мог хотя бы сказать нам, что мы вольны провести день так, как нам заблагорассудится. Я хоть выспался бы…
Бармен поставил перед Мартином кружку с элем. Сделав несколько больших глотков, Мартин сказал:
– Я прошу прощения, но мне сейчас нужно будет уйти.
Спенс наклонился к нему и громко прошептал:
– Ты ведь был не с этой вдовой? Она тоже мне нигде не попадалась.
«Да, денек выдался трудный», – подумал Мартин. Казалось, из него высосали все силы, все чувства и еще требуют от него каких-то объяснений, оправданий и извинений. А он хочет только одного – выпить еще эля.
– А если и был, то что? – с вызовом спросил Мартин.
– Черт тебя подери, не могу в это поверить! – воскликнул Спенс и, быстро глотнув эля, заерзал на своем стуле. Облокотившись на стойку бара, он пристально посмотрел Мартину в глаза. – Я бы еще понял тебя, если б ты провел время с одной из тех миленьких блондиночек, которые крутили зонтики в руках. Но что можно делать с женщиной Брекинриджа? Если об этом станет известно, то все сразу решат, что ты сделал это для того, чтобы лишить графа душевного равновесия перед гонкой. И все только потому, что ты боишься, что он обойдет тебя.
В Мартине закипела злость.
– Во-первых, запомни: она не женщина Брекинриджа. А во-вторых, я не боюсь проиграть гонку, потому что уверен в своей победе.
– Но откуда в тебе эта уверенность? – поинтересовался Спенс. – Ты ведь видел его яхту!
Мартин покачал головой и сделал еще глоток эля.
– Да, видел. И все же уверяю тебя, что победа в гонках будет моей.
– Да? Все так просто? Я должен этому верить только потому, что это сказал ты? Может быть, я бы и поверил тебе, если б сегодня ты дал возможность команде «Орфея» немного потренироваться. Нам следовало бы изучить все течения и ветры вокруг острова.
– Я все это уже изучил.
– Ха! – насмешливо воскликнул Спенс. – В таком случае дело сделано! Как все просто! Ты – наш мозг, а мы твои мускулы. Ты все обдумываешь, а мы только послушно выполняем твои распоряжения. Может, в таком случае тебе и команда не нужна? А? Может, ты один, без нас, примешь участие в соревнованиях? Что скажешь, чемпион?
Спенс поднес кружку к губам и сделал несколько нервных глотков. Потом снова бросил свирепый взгляд на своего капитана. Мартин, не ожидавший такого бурного взрыва эмоций, озадаченно смотрел на друга и молчал.
– Спенс, что с тобой? – наконец проговорил он.
– Все то же, все то же. Мартин. Ты не меняешься.
Спенс бросил несколько монет на стойку бара и, размахивая руками, зашагал к двери.
Мартин вскочил со стула и бросился за своим старшим помощником, который уже успел выскочить на улицу.
– Спенс! – крикнул Мартин.
Но тот даже не повернул головы, продолжая все так же размашисто шагать по улице. Мартин догнал приятеля.
– А ну-ка остановись немедленно! Ты не имеешь права вести себя так со мной! В чем ты меня обвиняешь? В том, что я провел лень так, как мне хотелось? Последнее время ты только и делал, что обвинял меня в одержимости в подготовке к регате. Я, по твоим словам, окончательно загнал всю свою команду. Не ты ли мне советовал немного ослабить поводья и посмотреть по сторонам? Ты же говорил, что я сознательно избегаю реальной жизни, которая мне совершенно необходима. Это все твои слова. Так чего ж ты злишься? В чем я виноват?
