габаритов. — Распорядитесь, чтобы это насадили на пику и выставили под охраной на площади перед дворцом. И Горгоне передайте, что я жду её у себя, будем сочинять речь для народа. Мы сегодня охрененно накосячили и надо как минимум извиниться и выразить соболезнования. Она уже сделала репортаж по случившемуся?
— Да, сир, но без подробностей. Только общие сведения.
— Моё похищение?
— Упомянула, сир, что не известна судьба королевской семьи, но пока данных мало и она ждёт подробностей.
— Ясно. Ну вот и будут ей подробности. Всё. Я спать. Эмму в больницу! Страже… потом с ними поговорю.
— Подожди! — вскричала Аркана. — Тебя тоже надо лечить!
Я задумался на секунду.
— Ну пойдём, полечишь. Заодно поговорим, если не вырублюсь.
Сестра устремилась вслед за мной. Пайпер тоже кинулась с ней, Эмиральда пошла к грифонам. На площадке остались только слегка охреневший сенешаль, задумчивая Зария и голова Кимры…
Глава 13 Мои ответы!
***
Сон для слабаков! Теперь я могу говорить это в лицо всем недовольным с кристально чистой совестью! Потому что такая роскошь как «спать» сегодня явно пролетала мимо меня. После того, как Аркана меня подлечила, нам с ней всё-таки пришлось поговорить. И да, пришлось рассказать ей всё (Пора уже объявить пресс-конференцию и рассказать о своём попаданстве всем-всем-всем, а то пересказы одного и того же из раза в раз уже как-то подзае… немножечко надоели.). И про то, что я вот уже полгода как попаданец и про то, что сей дивный факт укрылся от неё не без помощи родителей и про прочее разное. Ну ничего, поговорили, можно даже надеяться, что продуктивно. Девушка, как говорится, в полнейшем шоке, но истерику приходится пресекать на корню, пожертвовав ей записку Маркуса, приложенную к завещанию.
Целебные заклинания от потенциально самого крутого в мире мага — это нечто, вот только сама Аркана выжата как лимон, потому и колдунство вышло какое-то кривенькое. Ну ничего, спина не болит, голова прояснилась, да ранки зарубцевались — остальное можно и потом. Тем более к приходу прессы вид мне надлежит иметь геройский и сильно замученный. Собственно, уж об этом-то мне беспокоиться незачем.
Дальше подтянулась Горгона и безо всяких церемоний оттеснила сестрёнку куда подальше. С репортёршей, телеведущей и просто змееволосой дамочкой разговаривать было ни разу не легче. Пятая чашка кофе подряд ясности в голове не прибавляла, а змеюка, как я уже привык, знала о случившемся не в пример больше сенешаля, Арканы, полиции и королевской гвардии вместе взятых. И это знание включало в себя точные цифры.
Слушать о четырёх десятках погибших и почти шестидесяти раненых (в разной степени) в толпе было почти физически больно. Но… Слышать от кого-то это одно. Другое дело — видеть, что эти твари творят с отдельно взятой девушкой, которой ты сам обещал, что ничего с ней не случится, своими глазами. И именно эта сцена стояла у меня в голове, когда уже я отвечал на вопросы журналистки.
Когда на основные вопросы всё же были составлены хоть какие-то ответы, а тезисы для моего завтрашнего выступления в прямом эфире сформированы, прямо при Горгоне позвал старшего слугу и лейтенанта гвардии и начал отдавать приказы. Траур, компенсации, приказ об экстренном расследовании — это почти рутина, но, когда я наконец-таки решил пройтись по конкретным виновным, журналистка-таки выронила ручку.
— Приказываю. Незамедлительно заключить под стражу герцога Алвиара по обвинению в государственной измене. До особого распоряжения заморозить все его активы, провести обыски во всех его владениях, установить других участников заговора. Его деятельность будет тщательно расследована военным трибуналом.
— Герцога? — ужаснулись хором все присутствующие.
— Пока ещё герцога, — подтвердил я. — Так же взять под стражу всех дворян, присутствовавших на коронации. У меня большие сомнения в их лояльности и рассудке. Алвиар герцогом не будет — это решение уже принятое, вопрос лишь в тяжести греха и статусе его рода. Мисс Горгона, пока без имён. Думаю, через двое суток дело можно будет предать огласке, там видно будет.
— Так точно, ваше величество! — бодро и даже как-то естественно отозвалась журналистка. Блин, ещё пару раз так отрапортует, и я дам ей должность, чин и, до кучи, земли. И будет у меня её сиятельство начальница Главного Разведывательного Управления генерал-майор, Горгона. Ещё пущу слух, что она взглядом в камень обращает…
Нервный смешок, вопреки всей ситуации сдержать не удаётся. Горгона пристально смотрит на меня и слегка прищуривается поверх аккуратных очков-половинок. Змеи на её голове плавно все разом поворачиваются ко мне, дублируют жест хозяйки и издают тихое шипение. Жуть!
— Степень вины остальных присутствующих определит трибунал, — я широко зевнул и оглядел притихших подданных. — Всем всё понятно?
Сенешаль неуверенно поднял руку.
— Сир, ну с его светлостью Алвиаром понятно, а остальным что предъявлять? Они же были приглашены от вашего имени и тоже являлись гостями мероприятия.
— А ещё каждый из них является подготовленным бойцом на службе Джемени, у которых при себе было хоть и парадное, но вполне себе оружие, не говоря уже о личной охране. И вот у этих вот… "бойцов" на расстоянии одной двери похищают их короля, режут стражу, сваливают груду трупов, а они ничего этого «не замечают». Мне это, кажется, как минимум подозрительным.
— Понимаю, сир.
— В таком случае, подготовьте все необходимые бумаги, — кивнул я и повернулся к начальнику гвардии. — Разрешаю привлечь силы полиции для ареста подозреваемых. Выполнять.
Мужчина козырнул, развернулся на каблуках и покинул комнату.
— Что с головой? — вновь обратился я к старому слуге.
— Таксидермист уже едет. — слегка сбледнул с лица тот.
— Головой? — вновь оживилась уже собиравшаяся уходить клепать сенсацию журналистка.
— Я покажу, — быстро отозвался старик.
— Хорошо. Надо сделать ещё постамент, на котором будет написан текст приговора. Хочу, чтобы каждый знал, за что она была отрублена. Кстати, из тех, кто зверствовал в концертном зале есть выжившие?
— Да, сир, все гоблины живы и в темнице.
— На кол их.
— Вау! — Горгона (восторженно).
— Сир?! — сенешаль (в ужасе).
— Убедили, не на кол, — на самом деле больше испугала реакция журналистки, нежели ужас старого слуги. — Но эти твари должны сдохнуть. Все до единого, по возможности, медленно и мучительно. Доведите это моё пожелание до судей.
—
