Только что прибыл Джек Лемартайн с Клодин и Сара тепло улыбнулась. Викки помнила слова Клодин. Сара Иден не принимает жену управляющего, за исключением Пасхи и Рождества. Ну и когда жену Майкла представляют светскому обществу Луизианы. Только сейчас Викки заметила, что среди гостей нет друга Майкла, Бена Вассермана, и ей почему-то стало грустно.
Наконец все торжественно направились в обеденный зал. В комнате стояла угнетающая жара, и даже бриз с реки не помогал. Внезапно дом осветила вспышка молнии.
— Прекрасная молния, — не упустил случая вставить реплику Барт. Похоже ему нравится роль хозяина.
Она облегчила себе задачу выбора места за столом, сев между Майклом и Джошуа Харрисом, поближе к Бетси.
Рабы внесли огромное количество еды и вина. Блюда с ростбифом, ветчиной, индейкой, дикой уткой, помпано. Из-под искусных рук Эльвиры вышли окра, джамбалайя, буйябес, мясо, жаренное на рашпере. Красная фасоль и рис. А также доб-глясе.
Сара сидела с приклеенной улыбочкой. Викки с горечью понимала, что та всё ещё взбешена, и едва в состоянии дотронуться до роскошной еды. Викки попыталась поймать взгляд Бетси. Харрисы пришли поздно, и ей до сих пор не представилось возможности поговорить с Бетси.
Подали десерт — огромное количество вкусного французского печенья, вокруг роскошного пирога с пеканами, приготовленного Юноной, шарлотку по-русски и драчену. А также американский и новоорлеанский кофе. Викки выбрала новоорлеанский и пришла в восторг от крепкого, разбавленного цикорием, чёрного напитка.
«Неужели я не права, рассказав всё Мэри Фремонт?» — билась тревожная мысль.
Гости стали выходить из-за стола в гостиную, где музыкантами играли ещё одну зажигательную польку.
Майкл участвовал в дискуссии, устроенной матерью; Барт поймал Джошуа и попросил откатить его в угол комнаты, где они стали обсуждать какую-то статью в свежем номере «Пикьюна». Не считая небольшой кучки гостей на дальнем конце стола, за столом остались только Викки и Бетси.
С заговорщицкой улыбкой Бетси придвинулась поближе.
— Мы побудем здесь ещё немного. Правда Сайрес хорошо играет? Он так гордится, что его приглашают на все банкеты. Тётя Сара платит ему пять долларов. Папа, разумеется, разрешает ему оставлять деньги себе. Викки, я так счастлива, что Майкл женился на тебе. Мы так боялись, что он никогда не женится после… — внезапно Бетси остановилась, испугавшись, что сболтнула лишнее.
Викки быстро подалась вперёд:
— После чего, Бетси? Пожалуйста, расскажи мне.
— Я не имею права говорить об этом, — запинаясь, пробормотала девушка.
— Бетси, прошу тебя. Мы же подруги. У меня нет друзей кроме тебя, ты моя единственная-приединственная подруга, — искренне сказала Викки. — Почему вы боялись, что Майкл никогда не жениться? Бетси… — она запнулась, глядя прямо в глаза Бетси. — Я люблю Майкла и хочу помочь ему. Мне необходимо знать, с чем придётся бороться.
— Он должен был жениться. — Взгляд Бетси мрачен и одновременно извиняющийся. — На Лилиан Картер. Но Лилиан подхватила жёлтую лихорадку. Она умерла летом, прямо перед свадьбой. Майкл был… Он обезумел от горя. Замкнулся в себе, и никто не мог достучаться до его сердца. Так продолжалось четыре года. Когда начал вновь встречаться с людьми, то стал застенчив, более скрытен, угрюм. Но тебе будет хорошо с ним, Викки. Я знаю, что тебе будет хорошо, — она взволнованно глядела на Викки.
— Вот почему он читает поэмы По, — прошептала Викки, и почувствовала, как сжалось сердце. — Вот почему он так рассердился, когда я взяла из библиотеки книгу.
Сможет ли она когда-нибудь сделать так, чтобы Майкл полюбил её? Ведь он влюблён в девушку, которая уже четыре года мертва.
12
Моник соскочила с соломенного тюфяка, на котором дремала, и с широкой улыбкой поклонилась Викки.
— Все ушли домой? — спросила она, подходя к юной госпоже, чтоб помочь раздеться.
— Ушли, — сказала Викки, силясь улыбнуться в ответ.
Пока Викки надевала ночную рубашку, буря собиравшаяся весь вечер, наконец-то разразилась в демоническом великолепии. Моник вздрогнула от внезапного, резкого треска.
— Это пекан в роще, — сказала девушка. — Утром мальчишки всё приведут в порядок, — взгляд стал мягче, когда она взглянула на Викки. — Юная мисси устала.
— Да, Моник, — ответила Викки, так как не хотела больше ни с кем разговаривать. В ушах звучал печальный голос Бетси, когда она рассказывала о Лилиан Картер.
Чувствуя, что госпожа нуждается в тишине и покое, Моник помогла лечь в постель, расправила сетку и покинула комнату. Викки перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. Её охватило отчаяние. Майкл всё ещё оплакивает Лилиан, которая должна была стать его женой. Появиться когда-либо в его сердце место ещё для кого-нибудь? «Не для кого-нибудь, а для меня», — со страстью подумала Викки. Майкл. Любимый. Единственный.
Она заснула лишь, когда тёмное небо стало светлеть, и на нём появились розоватые полоски. Проснулась поздно, сырым утром, нехотя встречая новый день в Эдеме. Но упрямо напомнила себе, что это её дом. Девушка перевернулась на спину и тоскливо уставилась в потолок. Она обязана отвоевать себе место под солнцем.
Утренние часы с мисс Гардинер были уже в прошлом. Присутствие учителя танцев не требовалось. Викки усмехнулась, подумав, что вечером ни разу не танцевала польку.
Сегодня не стала спускаться на полуденную трапезу, решив поесть в комнате, куда Моник принесла поднос с едой. Когда девушка выходила, Викки услышала её тихий разговор с Титом, полевым рабочим, направленного в дом для помощи в «наведении блеска». Юная миссис Иден улыбнулась. Титу не более девятнадцати, высокий, крепкий и поразительно красивый парень, и Моник бросала на него застенчивые, но заинтересованные взгляды.
Викки осталась в комнате и после обеда. Мысли предательски возвращались к стычке, когда Сара резко выговаривала ей за то, что назвала себя родственницей лорда Уикершема, пусть даже и дальней. «Это правда, — с вызовом подумала она, — а Мэри Фремонт собиралась меня унизить».
За ужином Викки говорила мало. Майкл выглядел усталым, осунулся. Барт продолжал тираду о пессимизме, который, казалось, затоплял страну.
— Абсурдно говорить о панике, — распалялся он. — Сейчас не тридцать седьмой, когда банкноты банка Нового Орлеана обесценились с десяти до двадцати пяти процентов. У нас сейчас платёжеспособные деньги и сильная банковская система. Вся эта истерия просто смешна!
Эва угрюмо, но с интересом наблюдала за ним.
