нее тоже такое спасение, капаю себе, удивляясь, как быстро сходит краснота.
А Света все это время молчит! Как робот…
— Света? Ты пугаешь меня.
Она смотрит на меня. А потом достает из сумочки тест-полоску.
А там — две. Яркие-яркие! Настолько яркие, что даже у меня мурашки от осознания бегут.
Света не замужем. И, как я знаю, отношений у нее нет. Мы быстро начали общаться, она поделилась, что одинока. И… что это тогда? Случайность?
— Света… — не знаю, что говорят в таких ситуациях. Поздравляю? Я не знаю, рада ли она событию! Черт… Сжимаю ее руку, чтобы приободрить, а затем притягиваю ее в свои объятия и чувствую, как она сразу же начинает захлебываться в слезах. Что же у нее случилось?! Об этом никогда не было и слова! Всегда улыбчивая… — Поделишься?
— Долгий разговор, — шмыгает носом, отстраняясь.
— Давай встретимся после работы у меня? Приезжай с ночевкой, все равно одна живу.
Кивает. И просто находится рядом, глядя в пространство перед собой, пока я пытаюсь дальше спрятать ужас на лице.
Это так странно… Сколько вокруг людей, у которых жизнь наперекосяк. И, сравнивая, невольно задумываюсь: а такой ли сильный мой “перекосяк”?
Не знаю… Мне вообще кажется, что в моей жизни полная катастрофа.
Но с лицом удается сделать хоть что-то, тянуть все равно больше нельзя, время поджимает.
Выходим со Светой, она все еще как робот, идет туда, куда веду ее я, словно вообще не разбирает дороги. Я не трогаю ее пока с разговорами, в них нет абсолютно никакого смысла, когда она в таком состоянии. Ей надо прийти в себя и тогда мы поговорим.
— Девчоки-красавицы, — внезапно перед нами возникает Костя. Мне вообще не до него сейчас, а Света от своего состояния вздрагивает, смотрит на него испуганно и… убегает! Как-то это очень-очень меня настораживает. Что между ними происходит? Не первый раз у нее на него странная реакция. Может… Черт! — Что с ней?
Кажется, это я у тебя должна спрашивать…
Но вслух говорю, что она плохо себя чувствует и смываюсь в свою приемную под предлогом спешки, пока не ляпнула ему чего-нибудь лишнего.
Сердце рвется из груди от страха и понимания, что через три минуты Илья Александрович выйдет из кабинета и мы с ним снова встретимся. Тот жуткий разговор и вообще вся сцена была словно в другой жизни, но соль в том, что она была! И она теперь не дает мне покоя.
Нет, надо точно уходить отсюда, я не проживу долго, если буду постоянно на таком стрессе. Меня трясет натурально! Настолько, что когда я наливаю себе воду в стаканчик — часть ее расплескивается, пока я подношу его ко рту.
Вызывайте скорую, тут помощница босса умом тронулась и, кажется, заработала себе инсульт.
Слышу щелчок двери. Напрягаюсь. Чувствую теперь себя тоже роботом.
И стою, не двигаясь, спиной к Илье Александровичу, словно если я буду неподвижной, он меня не заметит и просто мимо пройдет. Идиотка.
А он подходит. Останавливается за моей спиной и протягивает руку вперед, при этом всем телом почти вплотную касаясь меня.
— Вы обронили, — говорит он негромко, протягивая на ладони мою сережку. — Снова.
Черт возьми… Я хочу сбежать отсюда.
Глава 23. Арина
Сижу в его машине на пассажирском и делаю вид, что меня не колотит изнутри так, словно кто-то касается меня оголенными проводами с разрядом явно больше, чем двести двадцать.
Мне кажется, я умираю. Нет, правда. Внутри меня творится такой ужас, что сердце просто выдержать не способно! Потому что невозможно чувствовать сразу столько всего, это против природы.
Мне стыдно, неловко, немного даже больно, страшно, непонятно! Кажется, ткни меня иглой и фонтан эмоций разорвет меня на мелкие кусочки.
Илья Александрович ведет машину легко и уверенно, а еще так раздражающе спокойно, что хочется залепить ему еще одну пощечину, ну честное слово! Какого вообще черта он так спокойно сидит тут? Словно ничего страшного не случилось и вообще ему по барабану. А не может быть так, не может! Чувствую я, что он просто скрывает все эмоции, только бы понять, что он там чувствует… Тихо ненавидит меня или просто насмехается?
Включает музыку, салон заполняет негромкое пение какой-то иностранной певицы, но я сейчас слишком на взводе, чтобы понять, кто поет и о чем вообще песня. Меня все еще колотит изнутри, я правда совершенно ничего не понимаю. Зачем он меня уговорил остаться и какой у всего этого мотив? Мотив: “не хотел терять хорошего работника” я даже не рассматриваю, не такая у меня ответственная и сложная должность, чтобы держаться за такую дурочку, как я.
Но ресторан, в котором у нас встреча с Артуром, находится совсем недалеко от офиса, поэтому мои внутренние метания приходится отложить на потом. В любом случае сейчас нужно поработать, а съесть себе мозг чайной ложечкой я могу и дома, справляюсь с этим я на отлично.
Илья Александрович паркуется, а я в попытках отстегнуть ремень безопасности замечаю, как сильно у меня дрожат руки. Это, наверное, единственный внешний фактор, что выдает мое волнение, ведь в остальном, как мне кажется, я выгляжу довольно спокойно. Хорошо, что люди не могу видеть, что происходит внутри.
Из-за дрожи в пальцах с трудом избавляюсь от ремня, поправляю помаду в зеркало и замираю, когда дверь с моей стороны открывается и Илья Александрович подает мне руку. Ой…
Я не то чтобы очень готова касаться его сейчас, но оттолкнуть прямо так посреди города да еще и после ссоры — это совсем уж надо быть полностью отбитой.
Хотя, как показывает практика, я как раз примерно такая…
Но руку все-таки принимаю, вздрагиваю от того, какие горячие у него пальцы. Воспоминания об этих сильных руках сами собой накрывают. Быстро и резко, как цунами. Я не хочу вспоминать, но это происходит самой собой. Снова перед глазами тот бар, эта чертова вип-комната, руки, губы, тела, стоны…
— Арина? — его голос звучит и в воспоминании, и в настоящем одновременно и я вздрагиваю, пытаясь понять, где реальность, а где моя поехавшая крыша.
— Да…
Боже, я идиотка. Сижу в машине, пока он стоит и ждет, когда я выйду. При этом он держит мою руку в своей ладони!
Если час назад он уговорил меня не увольняться, то сейчас точно посмотрит, какая я ненормальная и уволит
