но это быстро отнимут другие, и снова — драка. Через месяц от орды останется полуголодная кучка озлобленных хобол. Идти и грабить тут некого! Значит будете долбить друг друга до последнего. Через год, может кто и выживет, но таких будет очень мало, и в их мозгах, поверь, наступит просветление. Те, кто остался, станут не только воинами, но и охотниками, и собирателями, и рыбаками, и будут обрабатывать шкуры, строить чумы, лепить горшки и делать многое, многое другое. Если и будете отличаться от презираемых хоб, — я слегка раздвинул пальцы, — то лишь тем, что в мирных профессиях вы будете изумительно криворуки! Но если захотите жить — научитесь.
Вождь возражать не стал. Ссутулившись, он смуро глядел на тихо шелестевшую за бортом воду. Я не надеялся перекроить его картину мира за один заход. Наивно было бы такое предположить, но "зернышко" тревожных мыслей заронил.
— Я отнял у тебя опору, как ты сам сказал. Кисмет! Такова судьба и воля Ушедших. Но если ты хочешь, я дам тебе другую опору. Гораздо более прочную и достойную, чем ты можешь себе представить.
Пока просто живи, смотри, слушай, думай. Я не стану ограничивать тебя в свободе, я даже дам тебе большой кинжал и нож. Я понимаю, ты воин, как и я, нам ходить без оружия — всё равно, что голым. Но тысячу раз подумай, прежде чем даже просто замахнуться на кого-то ими. Возникнут вопросы — задавай. Отвечу на все. И не только я. Задавай всем. Будет не легко, я знаю. Но ты вождь не по брадо, ты вождь по натуре своей. Не разочаруй меня, Клуч…
— Зачем ты с ним возишься, Мо?
— Затем, что рано или поздно мы уйдём, — я пристально посмотрел на Мура и остальных, ждущих моего ответа, — И кто тогда станет преградой меж хоб и опасностями этого мира? Хорошо, если дикая природа, звери, невиданные монстры. С этим они и сами вполне справятся. А если разумные? Те же хобол? Припрётся какая-нибудь левая орда, и что? Такие как Тутук, Клуч и им подобные и станут той стеной, что прикроет миролюбивых хоб.
— Думаешь, — тихо спросила Мими, — из Клуча получится второй Бронзовый самура?
— Надеюсь на это. Прочистить мозги я ему постараюсь основательно. У этого зелёного есть отличные задатки, я чую.
— Но двоих будет мало…
— Мало. Придётся им найти таких же или воспитать из подрастающего поколения.
— Это будет трудно.
— Трудно, как минимум. Но они должны справиться, справиться всем вместе. И хобол, и хоб, иначе…
Заканчивать не стал и так понятно.
Встретили нас радостно! Еще подходя к уступу, мы просигналили, что всё в порядке. И получили аналогичный ответ. Хоб дружно, словно гигантские муравьи, накинулись на наше имущество и быстро, но аккуратно стали затаскивать на уступ.
— Хозяин, тебе надо нырнуть… — передал мне Головастик, когда мы уже переправили на верх пленных, затащили лодки, телеги и сундуки.
Всю дорогу мой пет так и двигался под водой, сопровождая тримаран. И вот, такая странная просьба. Однако головастый не стал бы беспокоить меня по пустякам, от нечего делать.
— Далеко, надолго? — только и спросил я.
— Не знаю… — в мыслепосыле Головастика сквозила неуверенность и, в тоже время, убеждённость, — Надо, Хозяин.
— Мур, ты за старшего. Мне надо отлучиться. Отойдите от входа, найдите сухой отнорок, там заночуем.
— Что случилось? — обеспокоенно заглянула мне в глаза Мими.
— Пока ничего, — я погладил её по ладошке, — Головастик просит нырнуть в озеро. Возможно, что-то нашел там.
— Будь осторожен!
— Ну, ты же знаешь, мой котёнок, — улыбнулся я, — со мной ничего не может произойти совсем уж непоправимого. В худшем случае я встречу тебя в нашей постельке.
— Мур, — обратился я к брату, — переночуете и, если я не вернусь, двигайте сразу в гайгуль.
— Понял тебя, Мо.
Отплыли мы с Головастиком от стены метров на сто, не больше. А потом нырнули… Метров на тридцать. Да так и зависли в непроглядном чернильном ничто! Словно в пресловутой буддийской нирване, где нет верха и низа, нет права и лева, желаний, стремлений, горести и радости… Только прохладная неподвижность и ни единой искорки света.
— Надо ждать, Хозяин.
Если бы не моё особое "зрение", я бы и Головастика не видел. А так, разветвлённая сеть электроимпульсов, ядовитые каналы, течение жизненной энергии… Странный, футуристический силуэт из синих, зелёных и желтых нитей, переплетённых меж собой, висел недалеко от меня, так же неподвижно и терпеливо. Я бы мог попросить его включить природную люминесценцию, Головастик способен устроить на своём теле настоящую феерию света, но не стал…
Вдруг до моего сознания дотронулось нечто странное. Словно тёплая волна омыла разум, но не ушла, а задержалась, бережно грея его мягкими прикосновениями.
— Кто ты?
То, что это ментальный контакт, сомневаться не приходилось. Уж больно специфические ощущения, такие ни с чем не спутаешь. И, в тоже время, никакой тревоги мой бдительный "охранитель" разума не подал. Значит, тот, кто шел на контакт, ничего плохого мне не желал.
— Я — Озеро! — пришел тихий, но очень мощный ответ.
Ого-го себе! Разумное озеро! Чудны дела твои, господи! А создания твои — ещё чуднее! Целое разумное подземное озеро! Даже боюсь представить, какова его совокупная ментальная мощь. Понятно, отчего оно шепчет мне. Добавь "голоса", пожалуй, моя башка взорвётся.
— Я рад знакомству, Озеро! Моё имя — Мо! Господин Мо!
— Я радо! Я просило твоего друга позвать тебя. Ты не такой, как другие. С ними я тоже могу общаться, но мне много проще, когда кто-то во мне полностью.
— Да, тут я лучшая кандидатура. Но что ты хочешь от меня?
— Сначала я расскажу немного о себе. Открой разум…
И я открыл! Рисковал? Может быть… Но любопытно было, просто звиздец! Рискнул…
И хлынули в меня понятия, картинки, краски и звуки полноводным потоком! Ментальное общение имеет много преимуществ, и одно из них — скорость передачи информации, объёмно, полно, ярко…
Когда Озеро обрело сознание, оно не знает. Однажды… Сколько оно пребывает в сознании? Долго. Время для него — понятие специфическое. Оно определялось только приходящей весенней водой. От одного цикла до другого — и есть для Озера время. Остальные тонкости незнакомы. Сколько циклов существует Озеро, тоже неизвестно! Зачем такие подсчёты, и что такое вообще исчисление, оно не понимало.
Вода сезона штормов приносила информацию. Всё, что она несла, Озеро растворяло в себе — органическое и неорганическое, живое и мёртвое. Так Озеро познавало мир. Со временем оно перестало растворять всё подряд, и на его
