сторону даже не смотрели. Девушка ходила рядом с посредником, обняв себя за плечи и что-то шепотом причитая. «Она злится» - подметил мужчина не без удовольствия, продолжая наблюдать с ещё большим интересом. Если она пыталась бессознательного «Свободовца» изнасиловать, то идея плохая, безрезультатная, и зря она вертится кругом. Он счел забавным такую ситуацию, ухмыльнулся, но ухмылка пропала с лица так же мгновенно, как и появилась, когда девушка снова двинулась к пленнику. Она устроилась у него на коленях, снова прильнув руками к голове посредника. Вермут нахмурился, с удивлением заметив, что его ладони вспотели. Он видел, как наёмница подняла пленнику веки, как крутила головой, видимо стараясь как-то по-особенному заглянуть в глаза мужчины, и беспокоился, что тот придет в сознание. Тогда ситуация перестанет быть смешной и оправдаться будет сложнее. Убивать посредника было нельзя ни при каком раскладе.
Разводящий решил, что нужно прекратить этот спектакль, пока он не закончился на плохой ноте для их дела, и планировал покинуть свое укрытие, но тут Гелла замерла, видимо найдя таки пригодный ракурс. Только для чего пригодный? Мужчину словно ударило током – может она пытается прочитать его мысли? Сказала, что не может, но могла и на самом деле соврать, и теперь, пока его нет, воспользоваться возможностью. Вермут наблюдал, время шло, и он чувствовал, как начинает злиться. Разводящий не терпел, когда его пытались обмануть. О, он ей выскажет, и командиру её тоже, а потом грохнет обоих – найдёт, чем отмазаться, всё же ресурсов предостаточно. Хотя… Если присмотреться, ведет себя девушка не слишком уверенно для человека, который постоянно таким промышляет. Может впервые пробует – не просто же так была подавлена своей беспомощностью. «Это что, оправдания?» - спросил сам себя Вермут, пойманный за размышлением. Нет, не должно быть никаких оправданий, даже для неё, сколь интересно для него не было бы, наблюдать за поведением наёмницы. А наблюдать было за чем.
Наёмник помнил, как сам удивлялся местным пейзажам, с каким интересом изучал новое окружение. Когда увидел первую аномалию, столкнулся с первым по-настоящему сильным мутантом, едва не попал под Выброс… Наблюдать подобное со стороны – интересный и необычный опыт, позволяющий просыпаться ностальгии внутри.
Посредник замычал. Приглушенно, болезненно; то ли сам шевельнул головой, то ли Гелла его двинула. Вермут напрягся – вот и всё, сейчас сталкер придет в себя и придется выкручиваться каким-то образом. Если только сделать вид, что он не с ней, прогнать, наплести мужчине про какого-нибудь контролера… Лицо пленного обагрилось, словно на него выпрыснули темную краску, и он замолчал. Наёмнику потребовалась доля секунды чтобы понять, что кровь на лице «Свободовца» принадлежит девушке. Та продолжала сидеть на коленях пленного, разве что хватаясь теперь за свою собственную голову.
Мужчина покинул укрытие, решил не разглагольствовать на всё помещение и заговорил только когда сблизился с коллегой. Тихо, чтобы не вспугнуть. Мимолетом проверил посредника – тот сидел без сознания, словно ничего и не произошло.
- Ты как? – Спросил Вермут, наблюдая за сидящей наёмницей. Ладони и нижняя часть её лица были так же в крови, словно бы кто-то от души ударил по носу и тот пытались придерживать руками. Гелла не ответила, хаотично хватая воздух раскрытыми губами. – Тебе больно? – Разводящий задал второй вопрос и на него уже получил ответ в виде отрицательного кивка. Видимо слишком резкого, так как после него девушка завалилась навзничь назад, упав на ноги пленного.
- Отставить! – Поймать не успел, да и не старался. Похлопав по испачканным щекам наёмницу, Вермут принялся потрошить аптечку, в поисках необходимого, чтобы привести Геллу в сознание. Не хватало ещё, чтобы девчонка померла – Ферганец тогда его заживо сожрет.
Бонсай
С балкона второго этажа штабного здания открывались виды, пролегающие довольно далеко – вся южная сторона Болот как на ладони. Или почти. Бонсаю в любом случае этого было достаточно, чтобы чувствовать себя не просто разводящим, а прямым владельцем этих земель. Болота были под их контролем процентов так на восемьдесят – остались лишь пара полупустых хуторков и периодически появляющиеся группы недоброжелателей, пытающиеся выбить их с позиций.
Наёмник наблюдал, как за территорией лагеря тренируется группа. Ещё совсем недавно слабые, бездисциплинарные ренегаты, занимались как настоящие бойцы. Он и его наймы обучали сталкеров по тем методикам, по которым готовились сами. Тренировка не отменялась ни в дождь, ни в жару, и её пропуск наказывался. Бонсай старался не преуменьшать количество своей «армии», поэтому способы наказания выбирал более гуманные, чем убийство. Иногда случались и ссоры, недопонимания, но оно и не удивительно – тот слой общества, который он подобрал, был максимально пёстр.
Сначала общая разминка, затем – пробежка, потом – занятия. Когда группа закрепляла рукопашный бой, к разводящему подошёл его коллега. Не смотря на свою грамосскость, Саба умел при желании быть тихим и появляться, когда его совсем не ждали.
- Может они и правда не так безнадежны. – Проговорил тот, устроившись рядом с Бонсаем и закурив. – Признаю – не так уж и плоха была твоя идея.
- Им просто была нужна по-настоящему крепкая рука. – Ответил Бонсай. Он старался быть с новой группой максимально любезным, пропуская мимо ушей подколы, касаемо его поведения. Не пропустит и среагирует – провалится. – Как твоя, к примеру.
- Ай, льстец. – Наёмник рассмеялся и дым повалил из его рта пушистым облаком.
Он прав, льстец. Лизоблюд, подхалим, угодник… Да тут в пору в холопство переходить, чтобы угодить, но оно того точно стоит.
- Но, знаешь, - не унимался мужчина, - я бы на твоем месте всё-таки не расслаблялся. Всех этих людей не просто так из группировок повыгоняли.
- Я понимаю. – Саба в последнее время стал вторым по популярности его собеседником. До советника не дотягивал, да и незачем – Воробей со своей должностью справлялся на ура. Он и сейчас не шатался где-нибудь по территории, а тренировался вместе с группой. Бонсай твердо решил, что как только всё это закончится – протащит мужчину в штат. Талантливые бойцы всегда пригодятся.
- Ты бы взял в заместителя кого-нибудь из наших, - мотнул в сторону наёмника сигаретой Саба. На словах «из наших» разводящий поморщился: он считал каждого здесь «своим», а вот
