Жерар неистовствовал. Время летело. До моего отъезда оставалось два дня. Грумы, которые должны были сопровождать меня, уже приехали в Эверсли и готовились к дороге домой.
Мы по-прежнему встречались с Жераром исступленно предаваясь любви. Безнадежность отношений заставляла нас быть особенно нежными и страстными.
За два дня до моего отъезда мы договорились встретиться в коттедже, который сделался местом наших свиданий. Я подъехала первая, и, как только приблизилась к домику, меня окликнули.
Но это был не Жерар.
Молодая женщина вышла ко мне из коттеджа.
— О, — сказала она, — так это вы госпожа из Эверсли.
Она сделала книксен и посмотрела на меня с уважением.
В первый момент я остолбенела, но быстро разобралась в ситуации. В домик въехали новые жильцы.
— Я увидела, что дверь открыта, — произнесла я.
— Да, как любезно с вашей стороны, что заметили это. Мы с Тедом очень рады, что получили место. После смерти старого Барнаби мы не могли и надеяться на это, но все так удачно получилось…
— Да, замечательно, — ответила я.
— Как же мы счастливы! А тут еще многое осталось. На прежнем месте мы жили весьма стесненно, а теперь мы будем сами себе хозяева. Не желаете ли взглянуть на верхние комнаты?
Она была так горда, что горела желанием все мне Показать. Я сказала, что зайду посмотреть.
Я прошла вслед за ней наверх. Теперь на окнах висели ситцевые нарядные занавески.
Она, проследив за моим взглядом, пояснила:
— Я повесила их сегодня утром. Они изменили всю комнату. А эта кровать здесь уже была. Правда, замечательно?
Я смотрела на кровать, на которой познала часы блаженства.
Снизу послышался шум. Я поняла, что это Жерар. Я поспешила к лестнице. Мне надо было первой заговорить с ним, чтобы он неосторожными словами не выдал нас.
— Кто здесь? — крикнула я. — Мне просто показывают коттедж.
Жерар стоял в маленькой комнате.
— О, это же монсеньор д'Обинье из Эндерби, — произнесла я. — Должно быть, вы, как и я, заинтересовались открытой дверью. Я беседую с новыми жильцами.
Он поклонился молоденькой женщине, которая вся зарделась от такого внимания.
— Прошу прощения за вторжение. Я увидел, что дверь открыта, и вспомнил, что в течение некоторого времени этот дом стоял пустым.
— Теперь его сдали нам, сэр.
— И она, и ее муж очень рады, что у них теперь есть собственный домик. Спасибо, что все показали мне.
Она снова сделала книксен и произнесла:
— Мое почтение.
Жерар поклонился мне, сказав:
— Прекрасная погода, не правда ли? — И мы разошлись в разные стороны.
Я поражалась его спокойствию, с которым он так легко вышел из положения. Я надеялась, что и у меня это получилось не хуже.
Мы оба едва не выдали себя. Но хорошенькая обитательница домика ничего не заподозрила. Она была так упоена собственным счастьем, что не обратила на нас особого внимания.
Отойдя не слишком далеко, Жерар развернулся и догнал меня.
— Итак, — сказал он, — мы лишились места для наших свиданий. А я уже привязался к этому дому.
— Было очень рискованно приходить сюда. Нас могли заметить в любой момент.
— Где же мы теперь будем встречаться? — спросил он. — Если ты действительно решилась покинуть меня в пятницу…
— Да, Жерар. Я должна.
— Завтра настанет наш последний день. Не знаю, как я смогу дальше жить без тебя?
— А как я буду без тебя?
— У тебя есть еще время передумать.
— Нет, это невозможно.
— Нет ничего невозможного.
— Слишком велика цена.
— Возможно…
— Нет, — сказала я. — Пожалуйста, Жерар, пойми. Я была твоей любовницей… Я нарушила супружеский долг… Я вела себя так, как никогда не представляла себе возможным, но теперь все кончено. Я вернусь и постараюсь быть хорошей женой Жан-Луи.
— Ты измучила меня, — произнес Жерар.
— Я измучила себя.
Этим и закончился наш разговор. И хотя я была охвачена сомнениями, одно оставалось ясным. Я не смогу бросить Жан-Луи.
Подошла наша последняя ночь. Жерар хотел провести ее со мной. Если бы коттедж оставался пустым, то, возможно, я могла бы там остаться с ним и поутру как-нибудь пробраться в Эверсли-корт.
Хотя я знала, что Жерар не остановится ни перед каким риском, я не могла предположить того, что произошло.
Мы отправлялись в дорогу рано утром. Грумы предупредили, что выезжать придется на рассвете, чтобы успеть за день доехать до постоялого двора, где мы останавливались на пути сюда.
Я пообещала, что поднимусь пораньше. Я распрощалась с дядей Карлом — мне не хотелось будить его поутру. Джесси сказала, что они с Эвелиной встанут, чтобы проводить меня.
Вещи были уже упакованы. Все было готово.
С Жераром мы попрощались накануне. Он уже не пытался переубедить меня и, казалось, понял неизбежность разлуки.
Я уже собиралась ложиться в постель, когда услышала, как кто-то скребется в окно.
Я подошла к нему и, к моему изумлению и восторгу, увидела Жерара. Он забрался ко мне, цепляясь за росший по стене вьюнок, и умолял впустить его.
Я открыла окно и через мгновение оказалась в объятиях Жерара.
— Ты и не мечтала, что я приду и буду рядом с тобой, ведь так? — спросил он.
Эта ночь была для меня полна сладострастия. Неожиданное счастье находиться рядом с Жераром, разрывающее сердце, осознание того, что все происходит в последний раз, — все делало эту встречу поистине неповторимой.
Мы достигли вершины страсти. Счастье наперекор всему, смешанное с острым сожалением.
Мы лежали рядом и прислушивались к шуму ветерка в ветвях деревьев. Комнату освещал месяц. Я хотела сохранить каждый миг этой ночи, как дома я сохраняла лепестки роз, засушивая их в Библии, чтобы потом вспоминать день, когда сорвала их.
— Ты не сможешь покинуть меня.
И вновь он целовал меня, мы сливались в одно целое в порыве страсти.
Мы лежали, держась за руки, и разговаривали шепотом.
Жерар все повторял мне:
— Когда ты вернешься, если ты вернешься, ты поймешь, как одинока и несчастна без меня. Ты поймешь, мы должны быть вместе.
— Я буду несчастна. Мне останется только безнадежно мечтать о встрече с тобой… Но я должна быть рядом с мужем.
— Ты не знаешь, что готовит нам будущее. Ты не знаешь, что может случиться. Я скажу тебе, как найти меня во Франции. У меня всегда будет надежда, — продолжил Жерар. — Каждый день я буду вспоминать тебя и ждать от тебя известий.
— Я должна находиться рядом с мужем, пока необходима ему, — ответила я. — Но кто знает…
Тут мне почудился какой-то шорох, скрип половицы. Я села на кровати, прислушиваясь.
— Что случилось? — спросил Жерар. Я приложила палец к губам и подкралась к двери.
