— строго проговорила учительским тоном, — мы с тобой выберем как-нибудь спокойный день, сядем вместе подальше ото всех и поговорим. Ты мне всё расскажешь о себе. А я тебе открою все свои тайны. Это будет тёплый и прекрасный вечер вдвоём. Но не сегодня и не сейчас. Сейчас мы просто верим друг другу на слово! Уговор?
- Уговор! – засмеялся мой суровый водитель и, подмигнув мне, выехал на шоссе.
Костя мягко и уверенно вёл машину, всю дорогу улыбаясь и поглядывая на меня многообещающе.
Свекровь позвонила охране посёлка, предупредив, что я подъеду с сопровождением. Но всё равно на въезде произошла заминка. Сотрудники не ожидали, что со мной так много народа.
Вот не люблю я это место!
И не зря.
В доме я первым делом, немедля и не отвлекаясь, прошла в кабинет Ильи Ивановича и отодвинула панель, прикрывающую сейф. Сверяясь с инструкцией, что написала мне Алла Андреевна, открыла тяжёлую стальную дверь и, не задумываясь, просто выгребла всё содержимое в приготовленную сумку.
И стоило мне только закрыть двери кабинета и пройти в гостиную, как на пороге дома послышалась какая-то суета.
Я вышла на крыльцо и столкнулась с моей Катериной. Она эмоционально пыталась объяснить моим охранникам, кто она такая и что хочет. Размахивала руками и громко спорила.
- Ой, мамочка, милая, я так соскучилась! – увидев, кинулась ко мне, моя дочь, раскрывая объятия и целуя воздух около моего лица.
Такая взрослая. Красивая. Высокая. Выше меня. В Ивана, наверное. Господи, я не видела свою девочку больше пяти лет!
- Привет! Как ты здесь? Когда? Какими судьбами? – запричитала, суетясь, но, наткнувшись на Катины глаза, так похожие на глаза Ивана, замолчала, одёргивая себя.
- Ты же говорила, что дорого теперь лететь в Москву? – спросила, прикусив щеку изнутри, чтобы не закричать от разочарования и обиды.
- Через Турцию, мам. Какие могут быть разговоры о деньгах, когда мы с тобой не виделись сто лет! – легкомысленно ответила Катерина, отмахиваясь.
- Ты одна прилетела? – спросила, отворачиваясь и приглашая дочь в дом.
Проклятое наследство заставило даже мою девочку вспомнить, что у неё есть мама. Пока ещё живая.
Как-то на расстоянии не так остро ощущалась пропасть между нами. Или это я не хотела её замечать?
- С Карелом – тем временем щебетала Катерина, проходя в гостиную и с интересом рассматривая и трогая фарфоровые жанровые фигурки, что были выставлены в шкафу. Их собирала свекровь всю свою жизнь, насколько я помню.
-Он остался дома. Офигевает от наших пенатов и не может поверить, что в Москве так живут люди. Зачем он нам с тобой? Расскажи, как ты? Как бабушка? Здорова? – продолжала говорить дочь, оглядываясь при этом, словно приценивалась.
Я только хотела ей ответить, как Катерина задала очередной ненужный ей вопрос:
- А где все? Почему дом пустой? Куда делась бабушка Алла?
Острое разочарование разрывало мне горло. И я хрипло ответила:
- Мы все сейчас живём в другом месте. Ты почему без звонка? Могла нас не застать…
А оглянулась в поисках Кости. Мне срочно нужно тепло в его лесных глазах! Жизненно необходимо!
-Ты где остановилась-то? У отца? – выдавила я из себя ещё один дежурный вопрос, уже зная ответ.
- Да, – подтвердила мои догадки дочь и продолжила, как ни в чём, не бывало, — У него дом здесь неподалёку. В этом же посёлке. А куда ещё мне было податься? Мам, что за дурь ты устроила со стрельбой и погонями? Тебе нужно обратиться к специалисту. Это не нормально – нападать на людей с пистолетом, ты понимаешь?
- Ты считаешь, что мне нужна помощь врача? Психиатра? – спросила я дочь, приподнимая вопросительно правую бровь и буквально кидаясь к Косте, что вошёл в гостиную со двора.
Катерина легкомысленно пожала плечиками, как бы говоря, что не она это предложила и повернулась к Константину, пристально его рассматривая.
- А кто это с тобой? Твой бойфренд? – кокетливо, отбросив свои роскошные волосы за спину, спросила она и продолжила немного ехидно, — Тебе сейчас нужно быть осторожнее! Мошенники не дремлют. Я слышала, что у вас в России это очень распространено. Чужие люди втираются в доверие к пенсионерам. А после грабят их. Представь! Я слышала, что у пенсионеров выманивают огромные суммы! Миллионы евро! Это же с ума сойти! Зачем старикам такие деньги?
Пока Катерина щебетала, Костя приобнял меня, и от его молчаливой поддержки мне стало легче дышать.
- Мам, ты же поделишь дедовы акции между всеми нами? – задала как бы, между прочим, свой основной вопрос Катерина и требовательно уставилась мне в глаза.
По мере понимания моего молчаливого ответа улыбка сползала с её хорошенького личика.
Нет? А зачем они тебе? – спросила Катерина возмущённо, и продолжая, возможно, невольно, — Ты же уже старая? Что ты будешь с ними делать? Разве отдать своим детям – это не самое правильное в такой ситуации?
- Скажи, тебе папа шепнул, где меня искать? – спросила я, разбивая неловкое молчание, что повисло между нами.
- Настя сказала, что ты сегодня с утра будешь здесь. Я и рванула. А что? – резко ответила Катерина и усмехнулась, закатывая глаза, — Мам? Неужели ты до сих пор ревнуешь меня к Настёне?
Неловко и скомкано простившись с дочерью, я поспешила в машину к Косте. И только когда мы выехали за территорию посёлка, я проговорила, закрывая лицо руками:
- Я полностью провалилась как мать! Мне не удалось нормально воспитать ни одного своего ребёнка! Костя, это невыносимо больно!
Глава 36
Расставшись с Костей, я поехала на встречу с финансистом. Мы вчера договорились обо всём по телефону, и сегодня я привлекла его для выстраивания эффективной системы корпоративного управления и подготовку компании к проверке биржей и регулятором и повышения доверия потенциальных инвесторов.
Буквально через три часа мне позвонил Иван с требованием созвать совет акционеров. Оперативненько. Засуетились, заелозили родственнички…
Ну, что же. Так тому и быть!
На следующее утро, к десяти часам я подъехала с Аллой Андреевной к офисному зданию нашей корпорации.
На парковке меня уже ждали, выстроившись в ряд штук шесть практически одинаковых автомобилей.
Я поздоровалась с ожидавшим меня финансистом. А он, в свою очередь, представил мне независимых членов совета директоров для создания специализированных комитетов.
И такой толпой, а также в привычном сопровождении
