«Одна из частей белых, которой командовал молодой полковник Федор Изенбек, остановилась в небольшой деревне, бывшем имении, какого-то помещика. Самих хозяев не было, но их усадьба уцелела. Под ее крышей и устроился на ночь Изенбек со своим штабом. Очевидно, до белых здесь неоднократно побывали мародеры, потому, что внутренности дома были разграблены. Среди всеобщего разгрома Изенбек обнаружил, какие-то странные дощечки, потемневшие от сырости и времени. До революции полковник интересовался славянскими древностями и, пристально разглядев дощечки, понял, что это весьма древняя „деревянная книга“. Некоторые ее „страницы“ были серьезно повреждены, на других отчетливо просматривались странные письмена, рисунки людей и животных. Наутро, продолжив отступление, Изенбек прихватил с собой все дощечки, которые смог обнаружить и собрать.
В 1920 году белые были окончательно разгромлены, и многие русские оказались за границей, чтобы спастись от возможной мести коммунистов. Изенбек оказался в Брюсселе. Здесь он познакомился со знатоком русской старины профессором Юрием Миролюбовым. Вместе они исследуют загадочные письмена и приходят к выводу, что язык, на котором они написаны — очень древний вариант старославянского. Расшифровать письмена не составило большого труда, и вскоре два друга исследователя с замиранием сердца читали истории о древних славянах, какими они были задолго до появления на общеизвестной исторической сцене, об их взаимодействии с готами — предками современных немцев. Последнее обстоятельство заставило Миролюбова привлечь к исследованию своего доброго друга — профессора Александра Экка, немца, занимавшегося древними славянскими и германскими племенами. Впрочем, Экк отнесся к этим так называемым Велесовым книгам достаточно скептически, считая их подделкой. Зато ими заинтересовался его ассистент Марк Шефтель. Ознакомившись с артефактом, он признал его подлинным. Изенбек попытался вынести свое открытие на всеобщее обозрение, но это ему не удалось. Более того — его сочли авантюристом, изготовителем поддельных реликвий, каких было очень много в Европе того времени. После этого Изенбек хранил дощечки у себя дома, не предпринимая никаких попыток обнародовать их содержание. Прошли годы, Шефтель устроился в институт „Аненэрбе“, но о Велесовых книгах не забывал. В 1940 году, когда немецкие войска, оккупировав Бельгию, Шефтель первым отпросился в командировку в Брюссель. Через несколько дней после его прибытия в город Изенбек умер при загадочных обстоятельствах. Официальным наследником Изенбека был Миролюбов, но гестапо, за спиной которого просматривается фигура Шефтеля, забрало из дома покойного всё более или менее ценное. Так Велесовы книги оказались в институте „Аненэрбе“.
Дальнейшая судьба загадочных дощечек неизвестна. Мы знаем только, что Шефтель, в стенах „Наследия предков“, активно занимался их исследованием и даже опубликовал несколько статей в научном журнале, выпускавшемся институтом. В этих статьях он писал о том, что теперь в руках историков — неопровержимые доказательства изначального превосходства германской расы. Древние славяне, по его словам, якобы писали о готах, как о полубогах, у которых они позаимствовали все достижения науки и культуры. В связи с этим встаёт вопрос насколько точно этот тезис отражает содержание древних книг, — ведь писать что либо, противоречащее расовой теории Гитлера, в Третьем рейхе было запрещено.
После войны Шефтель эмигрировал в США, продолжив научную работу в стенах Корнуоллского университета. О Велесовых книгах он говорит, что это не более чем подделка. Весьма странная перемена, не правда ли? Тем более что сами дощечки после войны найти не удалось. Остались лишь фотокопии некоторых из них, случайно уцелевшие в личном архиве Миролюбова.»
Или вот еще:
«Речь идет о наследстве рода Виллигутов. Один из последних представителей этого древнего клана, родившийся в 1866 году в Вене Карл Мария Виллигут, считается одним из духовных предтеч Гитлера. Род Виллигутов считался проклятым, в Средние века он был отлучен от Церкви. Карл Мария утверждал, что является наследником древней линии германских королей, подробно рассказывал об обычаях и религии древних германцев. Естественно, Виллигуту не удалось долго проповедовать сей бред, и в 1924 году его посадили в психиатрическую лечебницу. Но сам Рейхсфюрер СС Гиммлер вытащил старика из психушки и назначил главой отделения древней истории института „Аненэрбе“. Возможно, этому способствовал один интересный факт из истории семьи Виллигутов: прокляли их за хранение магических табличек, на которых были записаны языческие ритуалы. По дошедшим до нас легендам, эти ритуалы позволяли обрести огромную власть над умами людей. Виллигут хранил эти таблички в тайнике, о котором никто не знал, кроме него. Но только до 1941 года; далее он, уступив уговорам Гиммлера, передал их в распоряжение института.
Проект получил название „Тор“. Его испытание проводилось на заключенных из „подсобного“ концлагеря института. Огромный прибор, размером с коттедж, был тщательно замаскирован под уютный усадебный домик, и мало кто смог бы догадаться о его истинном предназначении. В 1944 году приступили к опытам с людьми. Двигаться приходилось методом „проб и ошибок“. Дело в том, что механизмы воздействия прибора на человеческий организм еще предстояло изучить.
Считается, что Маур в конечном счете потерпел поражение и не смог создать эффективный аппарат. На самом деле это не совсем так, определенных результатов добиться все-таки удалось…»
То есть найденные у нас таблички — не единственные, и Святой Престол всегда к ним как-то недоброжелательно относился. Зато их тайные ордена все как один неровно дышали к ним. И всякие неоязычники наши доморощенные. Хотя, может, кому-то кажется, что у наших ведьмаков с ихними всякими тамплиерами и нет ничего общего. Нет! У всяких Розенкрейцеров с нашими родными мракобесами было много общего, о чем исследователи не преминули изложить подробно и беспристрастно.
В начале же века началась грандиозная грызня за власть с использованием эзотерических знаний. Кто этого не понимает — тот идиот. Именно в начале века в мир хлынул поток всего этого, будто бы дыру прорвало.
«Для второй половины XIX- начала XX вв. была характерна общая атмосфера интереса к „забытым знаниям“, к „арийским корням“. В это время на Западе гремели германские саги в переложении Вагнера, раздавались проповеди Заратустры, озвученные Ницше… Начал свои ариософские исследования Гвидо фон Лист, впоследствии оказавший немалое влияние на развитие нацистского оккультизма. Россия не была в стороне от этого, можно сказать, общеевропейского процесса. Теософские изыскания Блаватской, поиски Рериха, арийские гимны Бальмонта, „неоязычество“ Хлебникова и Городецкого, Стравинский с его „Весной священной“ — всё это надо рассматривать в едином общеевропейском контексте попытки ревизии тысячелетней иудео-христианской культуры. Да что там говорить — уже в „Дневнике писателя“ Достоевского можно встретить: „Мы, арийцы…“
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
