собой вину чую. Пипец мы с ней жёстко. Набросились как животные, ей богу. Неважно уже, что она проститутка. Видно же, что девчонка совсем молодая…
— Как она? — подхожу ближе, кладу руку на её лоб. Жесть. Ледяная!
— Не знаю, надо её согреть поскорее. Нашёл под кустами.
— Давай я понесу? — предлагаю.
— Не надо, я сам, — хмуро цедит брат, кое-как утирая капли со лба. — Иди лучше быстрее к тачке, включи обогрев.
— Угу, — киваю, разворачиваясь в обратном направлении.
Несусь к тачке и врубаю обогрев на полную. Миша скоро выходит из леса.
Открываю заднюю дверь.
— Клади её сюда.
Брат опускает бесчувственную малышку на сидение, смахивает капли дождя с её бледного лица. Меня аж потряхивает от её вида. Периодически проверяю пульс. Живая…
Сколько она провела в холоде под дождём? Твою ж мать, уже светает!
— Нам нужно её раздеть, — хрипло говорит брат.
По позвоночнику простреливает остротой, но я гашу этот порыв.
Сейчас нам просто нужно оказать ей первую помощь, без задних мыслей…
Приподнимаю девчонку и стягиваю пиджак. Под ним — разодранная блузка, коротенькая юбка… Мы молча стаскиваем мокрую одежду с её идеального и охрененно привлекательного тела.
Покатые бёдра, острые вершинки затвердевших от холода сосков… При виде обнажённой шлюшки в пах ударяет животный инстинкт. Дико хочется повторить всё, что я делал с ней вчера. Желательно несколько раз подряд!
Тяжело дышу, борясь с собственными желаниями.
В груди сдавливает от похоти, но я изо всех сил стараюсь не думать сейчас об этом. Она же без сознания. Такая нежная, аппетитная и абсолютно беспомощная…
Пиздец как меня кроет! Я будто разум теряю…
— Так, — Миша стоит рядом и жадно пялится на раздетую крошку. — Надо вызвать Палыча. Пусть осмотрит её.
— Ага, — хриплю в ответ, чувствуя, как с каждой секундой всё сильнее в паху каменеет.
Твою ж мать! Мне нужно срочно отвлечься!
С силой хлопаю дверью, оставляя девчонку на заднем сидении.
Миша садится за руль, заводит мотор. Я рядом.
Набираю знакомого судмедэксперта, который пол жизни в больнице работал. Был гинекологом, а потом в экспертизу пошёл. Фиксирует побои, износы и всё в таком роде. Ему на заре карьеры наш отец оказал большую услугу. Спас, можно сказать. Мы этим никогда особо не пользовались, просто дружили. Но сейчас, кажется, нам потребуется ответная услуга…
— Алексей Палыч, — после долгих гудков в трубке раздаётся заспанное: «алло?». — Это Саша, да, Медведев. У нас к вам просьба. Нужно приехать в отцовский загородный дом. Ага. Срочно. Тут у нас… — бегло смотрю в зеркало заднего вида и замечаю, как неестественно сильно порозовели щёки девчонки. — В общем, у одной знакомой случилось переохлаждение. Нужно помочь. Что? В больницу не можем, нет. У неё… эм… проблемы. Нужна ваша помощь. Сможете приехать?
Палыч соглашается, и пока мы едем обратно до дома даёт чёткие инструкции, что нужно сделать в первую очередь.
У меня голова пухнет от его инструкций, стараюсь не забыть, что за чем. На сердце пипец неспокойно.
Только бы обошлось. Твою мать! Пожалуйста! Пусть с ней всё будет хорошо!
Глава 34
Михаил
Время до приезда доктора тянется невыносимо долго. Малышка горит. Её щёки и кожа становятся красными и пылают.
— Принеси одежду, — командует брат. — Палыч сказал, что её нужно в тепле держать, но не перегревать.
— Может, обогреватель включим? — предлагаю, глядя на девчонку, которая, находится в каком-то полубреду. То подругу свою зовёт, то какого-то Казимира… чёрт голову сломит, что с ней творится!
— Нет, — качает головой Саша. — Перегрев ей вреден, давай просто оденем и под одеяло положим.
Следующий час ношусь по дому как ужаленный. То за одеждой бегаю, то воду в грелку кипячу, то за градусником… Измеряем температуру — термометр показывает запредельные тридцать девять и восемь! Твою ж мать…
У меня руки трястись начинают. Девчонка кашляет, пребывая в полубессознательном состоянии. А я только и молюсь о том, чтобы её организм выдержал этот стресс. Только бы ничего не случилось!
Наконец, когда приезжает Палыч, мы быстро проводим его к больной. Он тут же осматривает её, берёт кровь из вены и ставит какую-то капельницу.
Наконец, Маша успокаивается и засыпает.
Палыч выходит из её комнаты через час и утирает со лба пот.
Снимает очки и садится на диван.
— Ну? — хрипло спрашивает, поднимая на нас суровый взгляд.
— Что? — переспрашивает Саша.
— Что, архаровцы, довели девчонку?
— Мы? — брат вскидывает брови.
— А кто ещё? Я тут, кроме вас, больше никого не вижу!
— Она что-то сказала? — сглатываю ком в горле.
— Нет, ничего связанного, она в бреду. Поставил ей успокоительное со снотворным. Вколол жаропонижающее. Вот вам препараты. Антибиотики колоть дважды в день строго в одно время, антигистаминные один раз в день, вот тут ещё витамины группы В… — он протягивает исписанный непонятным врачебным почерком листок бумаги. — Тут всё подробно написано. Следуйте предписаниям.
— А в больницу ей не надо? — сдавленно спрашиваю.
— Нет, там ей выпишут точно такое же лечение. Я ещё кровь в лабораторию отвезу, пусть проверят. Как температура спадёт, позвоните мне. Я скорректирую лечение.
— Хорошо, — вздыхаю. Мда… чувствую, ближайшие дни я буду не клиентом этой красотки, а её медбратом. — Так что с ней?
— Нервное истощение, переохлаждение. По поводу воспаления пока сказать сложно, потому что чисто с физиологической точки зрения с девчонкой всё в порядке. Иногда такая температура может подняться на фоне сильного стресса. Если к утру спадёт, значит, моя теория верна. Она просто слишком сильно испугалась.
Твою ж мать… Такое уже нельзя сымитировать! Неужели, она, и правда, так сильно нас боялась? Может, подумала, мы её Хлыщёву отдадим? Поэтому так отреагировала?
— Кто она такая? — Палыч поднимает на нас свой серьёзный, вдумчивый взгляд. — Вы где её нашли? Почему ей нельзя в больницу? Она преступница?
— Проститутка, — хмыкает Саша.
