Потом он обернулся к Дону.
– Что ж, парень, раз Курильщик и Зеленщица не сумели поправить твоё здоровье, этим придётся заняться мне.
Микеланджело, который стоял за спиной Донателло, взмахнул ногой, намереваясь ударить кукловода в челюсть. Но тот совершенно спокойно выставил вперёд руку, и Мик, словно наткнувшись на невидимую преграду, с грохотом упал на пол.
– Вот уж никак не ожидал, что такие милые с виду черепашки могут непочтительно относиться к старшим, – язвительно произнёс мулат. – Впрочем, если пара раундов бокса или айкидо может заменить наши ежевечерние занятия баскетболом – что ж, я готов сразиться!
Черепашки, включая Донателло, встали полукругом. В центре, сверкая глазками, стоял Сплинтер. Фыр Гаубиц, дрожа всем телом, встал позади черепашек. Джулиан хмыкнул и медленно встал с дивана.
– Джуд, – раздался голос Марики, – прошу тебя, не распускай слишком руки. Это же дети.
Оскорблённый до глубины души Сплинтер взвизгнул и, очертя голову, ринулся в бой. Он сумел допрыгнуть до локтя Джулиана и, вцепившись в него, повис, болтая в воздухе лапками. Удивлённый кукловод отступил на шаг и попытался стряхнуть с себя рычащего грызуна.
Воспользовавшись замешательством врага, Мик, развернувшись, нанёс хороший удар в солнечное сплетение. Джулиан, удивлённо подняв брови, начал медленно оседать на пол.
– Знай наших! – вскричал, окрылённый успехом, мистер Фыр Гаубиц. Он попытался повторить подвиг Сплинтера и высоко подпрыгнул. К сожалению, он не долетел всего полдюйма до кукловода и, падая, успел лишь ухватиться за его брючину. С остервенением рыча, словно цепной пёс, Фыр начал выгрызать в ней дыру.
Джулиан не упал. В какой-то момент он справился с собой и сумел снова применить своё искусство магии. Он шепнул всего два слова и Раф вместе с Лео, которые замахивались для сокрушительного удара, вдруг отлетели к дальней стене. Дон, увидев это, постарался подобраться к Джулиану незамеченным, но Марика, все так же невозмутимо наблюдавшая за ходом сражения, покачала головой и резко взмахнула пледом. Донателло вдруг почувствовал, что обе его ноги немеют, отрываются от земли, и он летит прямо в кучу пустых жестянок из-под кока-колы, которые приготовил для следующего эксперимента.
– У-у-у-у-у! – словно подбитый бомбардировщик прогудел Дон и через мгновение оказался на полу.
Мику пока что везло больше остальных. Он предпринял ещё одну попытку заехать в челюсть кукловоду и на этот раз его удар достиг цели. Джулиан покачнулся и упал. Падая, он попытался сбить с ног Микеланджело, но тот ловко увернулся.
– Ладно, хватит, – вдруг раздался голос Марики. Она оторвалась, наконец, от дверного косяка и хлопнула четыре раза в ладоши.
Сплинтер сразу почувствовал, как немеют его челюсти, сомкнувшиеся мёртвой хваткой на локте колдуна.
Фыр с удивлением отметил, что никак не может удержаться на брючине Джулиана.
Дон не смог подняться, хотя лишь мгновение назад рвался в бой. Он растянулся на полу рядом с жестянками и уснул.
Мик, который сегодня так отличился, вдруг вскрикнул от резкой головной боли. Он схватился за голову и упал на пол. Через минуту послышался его мирный храп.
Лео и Раф, которые опять готовили сдвоенный удар, почему-то заехали друг другу по носам и, скривившись от боли, присели. Затем они легли на пол. Черепашки и не заметили, как могучий сон смежил им веки.
Дольше всех боролся со сном Сплинтер. Он уже не мог двигаться, но у него ещё получилось произнести тихим бесцветным голосом:
– Не по правилам!…
Учитель видел, как Марика помогла Джулиану подняться с пола. Кукловод удивлённо осмотрел поле брани и что-то сказал Марике. Они громко рассмеялись.
Джулиан ещё некоторое время смотрел на уснувших от колдовских чар Марики противников. Затем прошёл к Донателло и взял его на руки. Марика подошла к нему и заботливо укрыла черепашку своим зелёным пледом.
Они, не оглядываясь больше, вышли из комнаты, унося Дона с собой.
Глава 21. Долби-Платан
Прошла ровно неделя с той поры, когда Фыр Гаубиц слушал разговор двух странных джентльменов в подземном городе.
Этот день выдался ненастным. Было тепло, ветрено, и шёл противный нескончаемый дождь, который превратил сугробы в грязноватую студенистую массу. Машины, которые проезжали и нещадно обрызгивали талой водой прохожих, были все одного цвета – грязного.
В одной из таких машин спешил на дежурство молодой врач психиатрической клиники доктора Суаппа Дэвид Познянски. Он не привык особо смотреть на прохожих, которые нет-нет да и попадали под брызги, летящие из-под его оранжевого «фольксвагена». Дело в том, что доктор Познянски хронически опаздывал. Если бы у него было время и деньги, чтобы заниматься исследовательской работой, он бы вычислил в конце концов этот вредный вирус, который, попав в организм, заставляет человека опаздывать даже на свидание с любимой девушкой. О да! Дэвид был непоколебимо убеждён в том, что корень его проблем – в ма-а-аленьком таком микроскопическом червячке-вирусе. А как иначе?
А сегодня доктор Познянски опаздывал просто катастрофически. Дежурство его уже началось. И сейчас напарник, наверное, клянёт Дэвида на чём свет стоит. О, если бы не эти маленькие червячки!
Познянски начал нервничать давно, в полной мере сознавая, к чему это может привести на такой перегруженной трассе, как Пятьдесят Седьмая авеню. В данный момент он уже не нервничал. Он был просто взбешён. Прохожие, которых окатывала вода из-под колёс «Фольксвагена», кричали ему вслед всякие обидные слова. Но Дэвид не воспринимал их: он наклонил над баранкой бледное лицо, обрамлённое аккуратной бородкой, и гнал вовсю. Если бы на его пути сейчас встретилась пробка из автомобилей, он бы просто врезался в неё от отчаяния на полной скорости… Может, Дэвид Познянски, сам того не подозревая, был редким счастливчиком – ни одной пробки (что было весьма необычным в такое время) он не встретил. И потому молодой врач-психиатр опоздал на дежурство всего-то на полчаса с небольшим. Могло быть и похуже…
…Он влетел на третий этаж, на ходу застёгивая халат. У лестничной клетки висела стеклянная вывеска: «Патологическое отделение». Здесь, в этом отделении и хозяйничал Познянски по шесть часов ежедневно, включая праздники.
– Ну, что нового? – буркнул он вместо приветствия медсестричке. Та поняла, что Дэвид уже получил нагоняй от своего напарника.
– Ничего хорошего, – с каменным выражением лица произнесла сестричка. – Двое из группы «мaрионеточников» эту ночь не спали. Они выли, как бешеные собаки.
– Фамилии! – требовательно произнёс доктор.
– Фамилии все те же, – ответил ему унылый бесцветный голос, – Фредрикссон и Паркер.
– Вы свободны, – раздражённо фыркнул Познянски.
Когда он остался в ординаторской один, лицо доктора сморщилось. До чего неприятное чувство, когда после сурового и обидного выговора надо настраиваться на бесконечные шесть часов грязной, неприятной работы, похожей на ворох несвежего казённого белья! Что там ещё удумали эти два Пиноккио – Роджер и Долби? Обычно они тихо-мирно приседали днями напролёт. Каждый в своей палате. Только в последние дни эти парни стали шуметь и подавать всякие реплики.
– Смотрите! – доносилось из палаты Фредрикссона, – я крепок и сух, как корабельная мачта! Мои ветви прочны и гибки! Я могу сгодиться только для самого лучшего из кораблей, который войдёт в новую гавань, чтобы бросить там якорь!
Такого бреда Дэвид Познянски не слышал за все годы своей работы. Он физически ощущал, как голова идёт кругом, словно после большой потери крови, стоит только услышать эту горячечную болтовню… Примерно в том же ключе работал и директор (надо думать, бывший) одной из крупнейших телекомпанией. «Я – большой раскидистый платан!», «Моя крона растёт и шумит на ветру!», «О, как скрипят мои ветви в бурю!»…
Идиоты. Хотя, что самое подозрительное, какой-то скрип и вправду раздаётся из палаты директора.
– Ладно, – сказал себе доктор Познянски. – Хватит терзаться. Пора за работу.
Он решил первым делом навестить мистера Паркера. Тот вчера был очень беспокоен. Дэвид открыл полочку для документов и достал оттуда историю его болезни. Пробежав её глазами, доктор вздохнул и, широко распахнув ногой дверь ординаторской, вышел в коридор.
* * *
Этим утром Долби Паркер почувствовал, что Хозяин хочет поговорить с ним.
– Приём, приём, – несколько раз повторял он во время утреннего осмотра. Доктор вскидывал на Брюшного Типа свои стальные глаза и к чему-то присматривался. Это не нравилось Долби. Хозяин хочет поговорить с ним с глазу на глаз. Третий – лишний, ясно, мистер доктор?
После завтрака сеанс связи всё-таки состоялся. Ну, Хозяин, конечно, мастак! Как он здорово все придумал! Теперь Паркеру недолго осталось томиться в этих душных стенах. Скоро он сможет выбраться на волю!
