Читаем без скачивания Змееныш - Андрей Левицкий

Колобок чуть не поперхнулся жвачкой, закашлялся.

— Ну, я этого наверняка знать не могу, — согласил­ся он. — Но ты про другое подумай: даже если у вас обо­их это все всерьез — дальше чё, а? Ну, что делать будете? Ты, что ль, за ней в мир уедешь? Да ты знаешь, какой он, этот мир снаружи Зоны? Ты там жить не сможешь, точно!

— Я и не собираюсь, — сказал Змееныш.

— Ага! А что тогда собираешься? Хочешь, чтоб Ок­сана здесь осталась? Так она в Зоне не сможет так же, как ты — снаружи! Потому что она привыкла к этому... комфорту. Здесь-то у нее навроде отпуска перед загра­ницей, ей потому здесь хорошо, что она знает — скоро уедет отсюда, в прежнюю жизнь вернется. А теперь что? Бабам в Зоне не место. Хочешь, чтоб она с тобой навсе­гда осталась? В избушке на болоте жила? Не-е, вам вме­сте не быть, все равно как... — Колобок щелкнул паль­цами, — как дельфину с русалкой.

Некоторое время они шли молча, потом Колобок, которого не оставляло желание предостеречь мальчиш­ку от ошибок, заговорил вновь:

— Я хозяина знаю. Ты для него — мутант, понятно? Слон считает, что Зона — это кладовка такая с артефак­тами, а мутанты — крысы в этой кладовке, и их уничто­жать надо. И ты — одна из крыс, тока поумнее других. Вроде такой хозяин крыс, во. Я вот даже удивляюсь, что он с тобой так мягко, будто боится тебя или вину какую чувствует. Может, из-за Мазая это? Але, Змееныш? Чё-то я никак не пойму, что у тебя на уме...

Змееныш остановился, помповик ткнулся ему меж­ду лопаток. Колобок притормозил.

— Чего встал?

— Кабаны. — Змееныш мотнул головой, черные во­лосы взметнулись. Колобок прислушался, повел ство­лом в сторону, оттуда донесся приглушенный топот и треск ветвей. Звук быстро приближался.

— Бля, на нас прут! — Поправив лямки тяжелого рюкзака, телохранитель дернул спутника за руку. — А ну быстро отсюда!

— Они нас не заметят. Только ты потише. — Змее­ныш отступил с тропы к молодым осинкам. Листья их крупно дрожали, хотя ветра не было.

— Ненадежное укрытие, — прошептал Колобок, невольно следуя за смутником. — Хоть бы вон на тот дуб залезть...

Змееныш положил узкую ладонь ему на плечо, и дрожь пробрала сталкера. Он готов был поклясться, что из пальцев мальчишки потекла какая-то энергия — кожа под одеждой нагрелась. Но все равно Колобка бил озноб. Он не понимал, что происходит, но чувст­вовал, что от Змееныша исходят невидимые волны.

Топот стал громче, послышался натужный сип, тяжелое дыхание, всхрапнул кабан... Колобок напрягся, поднял помповик — не лучшее оружие против стаи крупных мутантов. Как они вообще тут оказались? Вроде только два дня назад Слон посылал рейд на очистку своей тер­ритории...

Земля тряслась от топота копыт, Колобок нервни­чал. Чего они тут стоят? Кабаны могут выскочить прямо на них, и тогда хана!

Громкий треск, раздавшийся совсем близко, про­звучал как взрыв. Сталкер не выдержал, вскинув ору­жие, нажал на спусковой крючок.

На тропу прыгнул огромный кабан, снеся куст, за ним, топча растительность, выскакивали другие.

Помповик не выстрелил.

Холодный пот потек по спине. Колобок схватился за нож на поясе. В пяти шагах кабаны топтались на тро­пе, ворочая длинными рылами, черные ноздри раздува­лись: мутанты чуяли человеческий запах.

Горячая ладонь легла на запястье, обожгла кожу. Колобок едва не вскрикнул, он совсем забыл про Змее­ныша. А тот приложил палец к губам и улыбнулся своей загадочной полуулыбкой. Колобок сжал зубы — вожак стаи повернулся к ним.

Змееныш шагнул ему навстречу, телохранитель протянул руку, чтобы остановить сумасшедшего, но не успел.

Огромный матерый кабан попятился от улыбающе­гося человека. Словно испугался — хотя Змееныш перед мутантом был как тростинка перед гранитной булыгой.

За вожаком попятились остальные. Змееныш мед­ленно поднял ладонь, коснулся низкого мохнатого лба кабана. Глаза того остекленели. Мутант развернулся на заплетающихся ногах и побрел прочь, за ним, недо­уменно хрюкая, пошли остальные. Змееныш поднял другую руку — вожак перешел на рысь, постепенно набирая ход. Стая скрылась в подлеске, какое-то время слышался топот и треск ветвей, затем все стихло.

Змееныш повернулся к провожатому. Колобок вдруг понял, что не дышит уже с минуту. Он с шумом выдох­нул, втянул воздух сквозь зубы.

— Ну ты даешь, мута... парень, — пробормотал он. Улыбнувшись ему, Змееныш направился вперед по

тропе. Колобок встряхнулся, опустил ствол и побрел следом — теперь его вели, а не он конвоировал.

Когда вышли к оврагу, совсем рассвело, за сплош­ными облаками над кронами деревьев поблескивало размытое светлое пятно — солнце взошло. Холод отсту­пил, но было по-утреннему зябко — Колобок ежился. Трава поблескивала, ботинки от росы стали мокрыми.

— Стой! — Он скинул рюкзак, снял с шеи ремень «узи», протянул Змеенышу. — Держи. И консервы с па­тронами тоже.

На севере владения Слона заканчивались возле ши­рокого оврага, по дну которого тек ручей. Недавно про­шли дожди, вода бурлила, клокотала, над отвесными берегами взлетали брызги. За оврагом начиналась на­стоящая Зона, лес становился гуще, опаснее — в нем жили псевдоплоти и стаи слепых псов. Накинув лямки рюкзака на плечи, Змееныш пошел к перекинутому че­рез овраг бревну.

— Стой! — не выдержал Колобок.

Спутник кинул через плечо вопросительный взгляд.

— Слышь, парень... — телохранитель говорил с тру­дом, слова не давались. — Ты легко мог сбежать. Толк­нуть меня в аномалию, бросить кабанам... Так чего не сделал этого?

Слабо улыбнувшись, Змееныш ступил на бревно.

Колобок следил, как он уходит в лес, и потом еще долго стоял, глядя на деревья, между которыми скры­лось это странное существо.

— Ну, мутант... удачи тебе, — вздохнул он, повер­нулся и зашагал прочь.

Он шел, не оборачиваясь, и не видел, как Змееныш вернулся, как снял рюкзак с барахлом Слона, бросил в ручей и спрыгнул с бревна по ту сторону оврага, где сто­ял Лесной Дом.

2

Ночь была промозглой и беспросветной. Лесной Дом терялся во тьме, луч прожектора отвоевал у нее лишь один круг света посередине двора, захватив часть южной стены водокачки. Фонарь над воротами почти не рассеи­вал мглу, светил желто и тускло, будто из последних сил.

Филин с Емелей сидели в будке возле ворот, у каж­дого было по «калашу», на столе между сталкерами ле­жала сигнальная ракета.

— И на фига охрану усиливать? Сегодня не моя сме­на, я спать должен, — ворчал Филин, подкручивая огонь в газовой горелке. Чайник упорно не желал закипать.

Емеля толстыми ломтями нарезал буханку, на газете лежала колбаса, рядом — коробка с кусковым рафина­дом, в кружках насыпана заварка.

— А я вообще водитель, — то ли возразил, то ли по­жаловался он. — Мне по чину не полагается сторожить, я, можно сказать, специалист, квалифицированный ра­ботник.

— И слова такие знаешь, — вздохнул Филин. — Я Колобка встретил, когда он возвращался, — ушел Змееныш, совсем ушел. Патроны взял, консервы — и сгинул в лесу. А Колобка от кабанов спас, слыхал?

Емеля приподнял крышку чайника, посмотрел на воду.

— Не понимаю, зачем столько шуму поднимать из-за какого-то пацана со сдвигом.

— У него же способности! — жарко возразил Фи­лин. — Чё Колобок рассказывал, слыхал? Волны от него какие-то, жар. Ты вон никаких волн не умеешь, а у него получается.

— Так я человек, а он... мутант, одним словом. — Емеля положил на ломоть хлеба толстый кружок колба­сы, взял кусок сахара и стал заедать им бутерброд. — У нормальных людей таких способностей не может быть. Правильно: я Не могу волны, ты не можешь. А он может. Почему? Потому что в нем течет кровь мутантов. Может, мать его с кровососом спуталась, а может, его слепая собака выкормила, он от молока ее мутировал. Как от этих... Как же их... гено...

— Какой Гена? — спросил Филин.

— Сам ты Гена! Говорю: как от генно-модифициро-ванных продуктов бывает. Слыхал?

— Умный ты, Емеля, даром что водила. Скажи то­гда, почему мутант Колобка спас? Ведь Колобок его от крали уводил, как Слон велел. А если б бросил Колобка, то мог бы вернуться. Дочь-то хозяйская, говорят, целый день плакала и из комнаты не выходила.

Наконец чайник закипел. Филин стал разливать, прихватив горячую дужку рукавом. Емеля, дождавшись, когда кипяток наполнит кружку, кинул сахар в черный, густо заварившийся чай и стал помешивать старой алю­миниевой ложкой.

— Да он сумасшедший, — подумав, ответил он. — Мугант этот. Ты разве не знал? Тронулся, когда из-за него экспедиция Мазая погибла. Хотя откуда, тебя тогда и в Зоне-то не было.

— Так расскажи! — оживился Филин, он был охоч до всяких «зоновских» историй. Емеля отложил ложку, шумно хлебнул чая.