Пока Виктор записывал признания юных убийц, Миклош спустился вниз и забрал из машины рюкзаки со снаряжением. У капитана завибрировал мобильник. Герт. Виктор отложил в сторону шариковую ручку и лист протокола допроса.
— Слушаю вас, полковник.
— Виктор, скажи мне, что ты сейчас не в квартире Томаса Макензи.
— Я именно здесь.
— Плохо. Сейчас приедут люди Митчелла, и ты передашь Макензи им.
— Полковник, я передам группу убийц только в распоряжение судебных органов. Они уже дали признательные показания.
— Капитан, ты выполнишь мой приказ. Иначе можешь попрощаться со своей карьерой.
— Бюро решило скрыть преступление сына Ричардсона?
— Он здесь не при чем…
— Полковник, он был на том КПП, стрелял в наших коллег. И сделал это, чтобы развлечься и развлекаться дальше.
— Митчелл заверил меня…
— Митчелл прикрывает Советника. Если бы там был только племянник Макензи, то Бюро не стало бы вмешиваться. Вызывайте судебных….
— Виктор, ты на что вообще надеешься? Нас же с тобой разорвут. Бюро….
— Я свяжусь с вами позже, — Виктор нажал на сброс. В гостиной стоял обычный телефонный аппарат, а часы на стене показывали семь утра. Он набрал номер Иоисифа Литгоу, совладельца второго по популярности телеканала в Республике. Домашний номер, который был известен очень немногим. С Литгоу он познакомился в самом начале своей карьеры, при проведении задержания двух мелких наркоторговцев. Литгоу, как оказалось, регулярно приобретал у них кокаин. Виктор решил не портить ему жизнь уголовным делом и просто отпустил. Литгоу тогда пообещал не забыть про такую услугу. Пришло время отдавать долги.
— Доброе утро, это Солано, — сказал он, когда трубку у Литгоу подняли.
— Солано? Неожиданно, — голос у Иосифа был вполне бодрым. — Я, так понимаю, что-то случилось?
— Да. Расстрел КПП устроил сын Советника Ричардсона при участии племянника Советника Макензи. Бюро и мое руководство хотят скрыть эту информацию. Мне нужно максимальное внимание медиа к этой ситуации.
— И где сейчас эти молодые люди?
— В квартире Макензи. Я веду допрос….
— Солано, — позвал его Януш, — прервись на секунду.
— Прошу прощения, я вам перезвоню, — Виктор положил трубку и подошел к окну, возле которого стоял Сонин. К дому подъезжали несколько полицейских машин и три черных микроавтобуса. Януш улыбнулся:
— За нами.
— Не думаю, что это повод для улыбок.
— Капитан, а ты на что рассчитывал?
— Участие сына Ричардсона сильно усложнило ситуацию. Он и Макензи теперь точно договорятся и постараются все скрыть.
— Скрыть уже не получится, — из дома выходили люди и смотрели, как из машин выходят полицейские и сотрудники Бюро. Скрыть операцию не получится, в этом Януш оказался прав.
Виктор повернулся к пленникам:
— Вы будете давать показания на телевизионные камеры. Не сделаете этого — умрете.
Теперь они ему верили — избитый до полусмерти Ричардсона подтверждал его серьезность. Миклош поинтересовался у них:
— Почему именно этот КПП?
— Он недалеко от центра, и там патрульные, а не военные. Транспортники такие расслабленные.
— А кто из вас стрелял в квартиру матери из гранатомета? — подключился Виктор.
— Не знаем, его отец, — девушка показала на Ричардсона, — скорее всего распорядился. Он как узнал, так словно с цепи сорвался.
— Да, — подтвердил Макензи. — Мой дядя спокойнее среагировал, а его предок сначала пообещал нас всех посадить, но потом сказал, что решит все проблемы.
Решать проблемы советник Ричардсон принялся своеобразно: подкидывая наркотики в расстрелянные машины, отправляя гранатометчика атаковать его квартиру. Виктор не сомневался, что скоро начнется штурм.
Сонины почти сразу связали пленников, так что помешать они им не могли. У него опять прошел вызов на сотовый. Просто набор цифр, незнакомый номер. Он решил ответить. Хрипловатый мужской голос спросил:
— Солано?
— Да, это я.
— Это советник Ричардсон.
— Решили сдаться суду?
— Что за бред? Солано. Отдайте детей людям из Бюро и забудьте про это дело, тогда никто больше не пострадает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не хотите узнать, как чувствует себя ваш сын? — Виктора охватило чувство беспечности, смешанное с желанием поиздеваться.
— Только хотел спросить, могу я его услышать?
— Вряд ли. Он немного не в себе. Но жив. Пока.
— Солано, сука, я тебя лично порву, если с него хоть волосок упадет.
— А я голосовал за вас, Советник. Вы казались таким разумным, таким прогрессивным. Теперь мне понятно, почему этот выблядок решил пострелять в копов.
— Тебе конец, Солано.
— Ну, один я точно не уйду. Твой ублюдок отправится на тот свет передо мной.
— Что ты хочешь?
— Хочу, чтобы вы выступили перед гражданами Республики, сняли с себя полномочия и отправились в тюрьму.
— Ты идиот, если даже думаешь о подобном.
— Иди в жопу, советник, — Виктор отключил сотовый, и тут же начал звонить стационарный телефон. Сонины тем временем подтаскивали к входной двери мебель из кухни и комнат. Он поднял трубку. Это был Литгоу:
— У тебя телевизор есть?
— Должен быть. А что?
— Посмотри центральный канал, а потом позвони.
Телевизор нашелся в соседней спальне: старый жидкористаллический экран большого диаметра. Виктор включил его и попал на выпуск новостей. Ведущая на фоне его фотографии из личного дела рассказывала гражданам Республики следующие факты:
— … в сговор с наркоторговцем Бейкером, осуществлял поставки в Урошевац, а когда патрульные попытались провести досмотр автомобиля, то вместе с подельниками, братьями Сониными, расстрелял своих коллег. Бейкер при задержании дал признательные показания, а капитан Виктор Солано, опасаясь раскрытия своего участия в преступлениях, скрылся с табельным оружием. В данный момент захватил и удерживает в заложниках группу молодых людей, двое из которых являются родственниками действующих членов Совета. Предположительно, ему помогают братья Сонины. Силы полицейского управления и Бюро внутренней безопасности окружили их, с престуниками ведутся переговоры….
Иного он не ожидал, но немного ошибся в скорости реакции. Сонины тоже услышали выпуск, но и их не смутила такая откровенная ложь. Глупцами они точно не были. Миклош с мрачным видом заявил:
— Нам по идее уже вынесли смертный приговор, так что имеет смысл прикончить этих тварей прямо сейчас, а потом подороже продать свои жизни при штурме.
— Не станем торопиться с самоубийством, — возразил Виктор, — всегда успеем отправиться на тот свет. Попробуем как-то выкрутиться.
— А ты оптимист, капитан, — засмеялся Януш. — Большой оптимист.
— Я приехал сюда не для того, чтобы сдохнуть.
— И как будем выкручиваться?
— С помощью телефона, — ответил он и набрал номер Литгоу:
— Интересное заявление, но у меня есть материал и подозреваемые с иной точкой зрения. Вам это будет интересно?
— Будет, конечно. Но есть проблема: никого из моих репортеров к вам не пускают. А телефонное интервью не сможет полностью удовлетворить аудиторию.
— Я понял, постараемся что-то придумать.
Сонины опустили на окна в комнатах жалюзи и разложили на кухне содержимое рюкзаков. К этому, очень внушительному арсеналу, при необходимости можно было добавить еще четыре древних, но вполне работоспособных «калашникова», которые убийцы держали на балконе. Но Виктор не хотел ими пользоваться, так как втайне надеялся, что доведет подонков до суда, а на суде понадобится баллистическая экспертиза. Хотя, шансы на успешное разрешение проблем были очень невелики.
И снова вызов по сотовому от Герта:
— Вик, смирись. Отдай детей, и я обещаю, что вас не тронут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Полковник, я абсолютно уверен в том, что верить вашим обещаниям — расписаться в идиотизме. Лучше подготовьте нам транспорт без сюрпризов и коридор до Врат. Иначе «детишки» сдохнут не самым гуманным образом.
— Ты сошел с ума, Вик! Перед тобой были такие перспективы…
