прозвучал голос Сержанта. Резкий, полный вызова, как объявление о начале боя.
— Стойте!
Все обернулись. Сержант смотрел прямо на меня, его лицо исказилось от ненависти и торжества.
— Я не могу этого допустить! — крикнул он, обращаясь к патрульным и Лейтенанту. — Этот… этот тип! Он не человек! Он мутант! Зомби! Его нельзя пускать на базу! Он опасен! Он разносчик заразы!
Патрульные тут же снова напряглись, их оружие нацелилось на меня. Гражданские в ужасе шарахнулись в сторону, словно я был бомбой замедленного действия.
Митяй, стоящий рядом, мгновенно напрягся, его руки засветились энергией, как перед использованием скилла. Он был готов рвануть в бой по первой команде.
— Что⁈ Этот НПС охренел⁈ — мысленно заорал он. — Кэп, дай команду! Я их всех… в фарш!
Я поднял руку, останавливая его. Взвесил ситуацию. С одной стороны — мы могли их всех перебить. Быстро. Моя сила, скорость, навыки — мы могли прорваться. Но что тогда? Кровь, паника, враждебность с самого начала. Это не то, что мне нужно. Мне нужно поговорить с Палычем. Найти Нико. Прорваться с боем — это сорвать весь план, отпугнуть потенциальных союзников, возможно, даже настроить против себя Палыча и Леру. Это был бы фейл всей миссии.
Сержант стоял, выпятив грудь, с торжествующей ухмылкой на лице. Он смотрел на Леру, словно говоря: «Вот! Смотри, кто я! Я — настоящий герой, который не боится указать на опасность! Не то что этот… этот монстр, который прикрывается твоей юбкой!»
Лейтенант и Лера выглядели шокированными его выходкой.
— Сержант! Что вы себе позволяете⁈ — воскликнул Лейтенант Петров, его спокойствие испарилось.
— Я говорю правду! Он не наш! Он зомби-тварь! — Сержант сделал шаг ко мне, словно собираясь сам меня задержать.
Мои инстинкты кричали: убей его. Быстро. Пока не наделал еще больше шума. Но разум, усиленный прагматизмом и целью, говорил другое.
«Отбой», — мысленно передал я Митяю. Его энергетическое свечение погасло, но он все еще выглядел готовым взорваться по моему сигналу. «Спокойно. Это не наш файт. Пока»
— Лейтенант, — сказал я ровным, спокойным голосом, обращаясь к Петрову. — Я понимаю его опасения. Пусть… пусть разберутся. Я не против. Я не собираюсь ни на кого нападать.
Лера тут же подскочила к Сержанту, ее лицо было сердитым.
— Сержант! Немедленно прекратите! Я сказала, он со мной! Он спас вас! Вы что, забыли⁈ Палыч сам разберется!
Лейтенант, оправившись от шока, тоже подошел к Сержанту и взял его за руку, сжимая предплечье.
— Сержант! Вы перешли черту!
Несколько патрульных тоже подошли, готовые вмешаться. Ухмылка сержанта сползла, сменившись злостью и разочарованием. Он бросил последний, полный ненависти взгляд на меня, потом на Леру, которая смотрела на него с упреком, и позволил Лейтенанту отвести себя в сторону.
— Его… его проверят, — сказал он, указывая на меня. — Отведите его в изолятор. До прибытия Воеводы.
Митяй, стоявший рядом, напрягся, готовый идти за мной.
«Митяй, останься с Лерой», — пришел мой мысленный приказ. — «Все в порядке. Твоя задача — обеспечить пока ее безопасность здесь. На всякий случай. Я сам разберусь с Палычем».
Он нахмурился, его мысленный ответ был полон недовольства.
«Ну блин! Я хотел с тобой потусоваться! А тут наверняка даже вайфая нет!» — возмутился он.
«Это приказ, Митяй», — отрезал я, не оставляя места для споров.
Он тяжело вздохнул, но смирился.
«Понял, Кэп. Не сливайся там».
Я бросил взгляд на Леру. Она слабо улыбнулась мне, ее глаза говорили: «Все будет хорошо, братик». Она осталась стоять рядом с Лейтенантом, наблюдая за мной.
Двое патрульных подошли ко мне. Они держали оружие наготове, в их глазах был страх и недоверие, но они выполняли приказ Лейтенанта Петрова, который, видимо, имел достаточный авторитет.
Меня отвели через территорию базы, мимо удивленных взглядов других военных и гражданских, которые уже успели добраться сюда. Прошли мимо Митяя, который стоял с насупленным видом рядом с Лерой, скрестив руки на груди. Меня привели в небольшое здание и заперли в комнате, похожей на склад или временный изолятор. Железная дверь захлопнулась за спиной, отрезая меня от внешнего мира.
Я остался один. Тишина после шума апокалипсис-города и схваток казалась оглушительной. Моя кожа все еще была синюшной, вены светились, но я был здесь. На Даче. Ближе к цели.
Теперь оставалось только ждать. Ждать Палыча. И надеяться, что он окажется более разумным, чем его подчиненные. И что мой отец не решит навестить меня первым.
Глава 12
Я сидел в четырёх стенах. Не то чтобы это было для меня в новинку — последние пару лет до апокалипсиса я частенько проводил в своей квартире, не вылезая из-за компа сутками. Но там был монитор, интернет, стримы, тиммейты в войсе. А здесь… здесь была тишина. Глухая, давящая тишина. И ожидание.
Чего я ждал? Непонятно. Очевидно, меня изолировали до прибытия «Воеводы», то есть Палыча. Поговорить с ним — вот моя главная цель. Передать информацию об импах, о масштабе угрозы, о ритуалах и Точках Силы. Запросить поддержку. Только он может помочь.
Вроде бы, все шло неплохо. Я на базе. Лера жива и в порядке. Митяй тоже. Заложники спасены и доставлены. Потенциальные союзники (военные) теперь в курсе моих… особенностей и, кажется, готовы сотрудничать, по крайней мере, Лейтенант. Но был один нюанс, которого я хотел избежать любой ценой: встреча с отцом. Калашом.
Этот консервативный мудак вряд ли спокойно воспримет мой рассказ о Системе, об эволюции зомби и о том, что его сын теперь синюшный монстр с голубыми светящимися глазами. Наша история отношений — это сплошной конфликт. Он хотел видеть меня военным, продолжателем семейной традиции. Я… я хотел быть собой. Раньше я, может, и пытался соответствовать, даже отслужил срочку. Но армия… она показала мне, какой ненормальной жизнью я жил до этого. И потом… потом случилась одна очень неприятная ситуация. Такая, после которой я понял, что армейская жизнь — это полная хрень. Нет, военных я уважаю, многие из них просто отличные мужики, на которых всегда можно положиться, но такая жизнь… не для меня. Я однозначно это понял тогда. И после этого… я окончательно ушел в игры. И ни разу об этом не пожалел. Моя геймерская карьера — это лучшее, что произошло в моей жизни. В этом я был уверен на все сто.
Вот только отец так не считал. Он, наверное, до сих
