пузырёк с чёрной, как сама ночь, эктоплазмой. Его использовать для меня опасно. Но и просто ничего не делать — тоже опасно. Доверять Нару? Он что, смеётся? Да с чего это я буду доверять какому-то зазнавшемуся мальчишке, который даже к цыганскому роду не принадлежит? Мне нужен запасной план.
Единственный, кому я могу тут доверять — это Шкурка. Мой верный питомец. Хорёк, что как приклеенный всегда висит у меня на плечах и всё понимает.
В этом пузырьке содержится дух злобного прогнившего насквозь призрака. Настолько злобного, что одно его только присутствие заставляет невинных людей совершать чудовищные поступки. Я знаю это. Потому, что я лично его туда запечатала. И теперь, чтобы призвать духа той женщины, мне придётся позаимствовать у злого призрака немного силы. Ох, надеюсь, остальные не поймут, что я сделаю. Не люблю пояснять эту часть своей работы. Потому что… Это опасно.
Нет, даже не так. Это чудовищно опасно. Как для меня, так и для остальных. Но другого выбора нет. У меня нет с собой ни ритуального кинжала, ни элементарных атрибутов призыва. Есть только я и точка.
— Ох, да простят меня предки… — вырвалось у меня на русском, когда я с очередным вздохом посмотрела на чёрную бездонную дыру в полу, что являлась колодцем.
— Не бойтесь, Роза-сан, — мягко произнёс Джон, кладя свою тёплую руку мне на плечо. — Я рядом и прикрою вас.
— Хех, — улыбнулась я, подумывая о том, как это выглядит со стороны. — Сказал экзорцист ведьме. Узнай в прошлом об этом дуэте… Только за одну подобную мысль можно было пойти на костёр, верно?
— Да, — честно признал блондин. — Поэтому я счастлив, что познакомился с вами именно в этом времени и рад, что могу сейчас стоять рядом, чтобы помочь.
— Ой, хороший мой! — Улыбка стала шире. — А это правда, что священники не могут ни с кем встречаться? Уж больно ты миленький.
— Ха-ха-ха! Ну, что вы такое говорите, Роза-сан? — засмущался Джон, краснея и нервно почёсывая затылок.
— Если вы закончили, то можете начинать, — прозвучал строгий голос Нару с отдалённой части комнаты. Ишь, какой! Командир, чтоб его! Не нравится, сам с той бабой болтай!
— Секундочку, — прервала я всех, после чего развязала платок на бёдрах и постелила его на пол. Присела на платок и разулась. Это необходимо, так как, прикасаясь босыми ногами к земле, я словно объединяюсь с местным духом. Лучше чувствую всё сверхъестественное. Глубоко вздохнула и выдохнула. — Можно начинать.
Джон раскрыл библию и принялся размахивать рукой, вырисовывая в воздухе крест, и принялся читать молитву. В руке у него также имелась бутылочка со святой водой, так что капли воды периодически падали на пол, вызывая шипящий звук. Действует.
— Отче наш, сущий на небесах… — заговорил Джон. — Да святится имя Твое…
Я слышала уже эту молитву, но никогда не видела как на неё будут реагировать призраки. А души детей явно были в ужасе. Они кричали ещё сильнее. Сжимались в одну общую массу, потом распрямлялись. Пытались добраться до Джона, но тут же отбегали от парня в сторону, так как святая вода причиняла им боль. Более того, те самые амулеты, что мы час рисовали, действительно действовали и не пропускали их сквозь стены. Им пришлось бежать. Бежать так, как того задумал Нару.
Я всё это видела, но похоже кроме меня это видел только ещё один человек — Масаока. Но девушка была так напугана, что даже на ноги не могла встать. Май пыталась её успокоить и что-то нашёптывала девушке, но если судить по выражению лица Масаоки, то это не очень помогало. Ей действительно страшно.
Но весь ужас ещё впереди.
— Хара-сан, что происходит? — поинтересовался Нару, обращаясь к той, что находилась ближе всего к нему.
— Духи пытаются сбежать, — отвечала девушка. — Их число значительно уменьшилось. Они бегут из гостиной… Со слезами на глазах…
— Ясно, — холодно отозвался он. — Роза, приступай!
— Что ж… — вздохнула я, чувствуя, как все внутренние органы завязались морским узлом от напряжения. Ох, и пожалею же я об этом. — Понеслась…
Достала пузырёк с эктоплазмой и вытащила из неё небольшую резиновую пробку. Благодаря рунам, что нарисованы, не только снаружи, но и внутри, чёрная жидкость никогда не выплеснется наружу, если не сделать, например, так.
Шумно выдохнув, я закрыла глаза, поднесла пузырёк к губам и сделала один небольшой глоток, позволяя вязкой, холодной, горькой слизистой жиже тягучей смесью погрузиться в мою полость рта. Первым онемел именно язык. Возникло чувство, словно его ошпарили кипятком. Но самое омерзительное было после. Это был всего лишь небольшой глоток, но этого оказалось достаточным, чтобы почувствовать в себе ярость, гнев и необузданное желание творить зло. Но я могла ограничить свои чувства от чувств потустороннего духа. И направила эту мощь туда, куда мне надо.
Правда, контролировать свою мимику стало сложнее. Просыпаются звериные инстинкты и жажда убивать. Именно этим и обладал тот, кто был помещён в пузырёк. Изо рта вырвался гортанный грубый и какой-то рычащий смех. Отчасти даже казалось, что это больше похоже на лай некого животного, нежели на смех. По подбородку потекла слюна, словно у бешеного пса. Более того, отчетливо ощутила выступившие клыки с верхнего и нижнего ряда зубов. Что касается глаз… То я и так знаю, что зрачки в этот момент приобретают вертикальный вид. Я — это я, но и не я уже точно.
— Я призываю тебя… — рычащим голосом начала я, переходя на русский язык. — Та, что живёт в этом колодце… Та, что зовёт себя матерью… Я призываю тебя. Та, что заманивает души невинных детей… Та, что переполнена ненавистью и отчаянием… Я призываю тебя! Именем романэ, явись передо мной!
— Роза… сан… — услышала голос Май за своей спиной. — Ч… что… происходит?.. Ро… за… сан?
Я украдкой оглянулась через плечо в её сторону, но стоило мне это сделать, как Май и Масаока в ужасе вздрогнули и зажали ладонями рот, чтобы не закричать. То, что они увидели, безумно напугало их. И должна признать, тут есть чего бояться. Но сейчас мне было всё равно. Та, кого я звала… идёт.
Из чёрного колодца сначала выступила голова, а после и всё тело мёртвой женщины, что буквально излучала удушающую ауру и скверну. Настолько плотную, что будь я на ногах, рухнула незамедлительно. Именно этой аурой она и заставляет детей подчиниться себе. Она была одета в полупрозрачное чёрное кимоно и носила старинную причёску, завязанных в пучок длинных волос. Правда причёска была растрёпана, и местами небольшие пряди волос выбились из общего узла.
