Читаем без скачивания Закон десанта – смерть врагам! - Сергей Зверев

— Час от часу не легче, — меланхолично комментировала Валюша. — Предлагаешь повторить подвиг «солитера»?

— Ползи за мной, не болтай, — буркнул Кольцов. — Потом болтать будем, вся жизнь впереди…

Бетонная шахта, напичканная трубами, привела к разбитому колодцу. Такое ощущение, будто рванул кумулятивный заряд: окрестности выхода засыпаны цементной крошкой. Люк отсутствовал, створ наполовину обрушен, обломки кирпичей — так и норовили исцарапать ладони. Лестница, вмурованная в кладку, представляла собой готовую ловушку. Девчонку она могла бы выдержать, но не Вадима. Без серьезных усилий он вытащил ее вместе со штырями, обвалив пару кирпичей с бесполезными нашлепками раствора. Уронил на пол. Долез до верхней перекладины, далее карабкался по кирпичам, выбирая устойчивые места. У поверхности подвернулась уцелевшая скоба, подтянулся.

Все пространство между зданиями заросло бурьяном. Плотный ковер высокой травы казался озером. Молочай, репейник, островки полыни… Жухлые пучки курослепа украшали крыльцо, торчали из фундамента. От зданий кое-что уцелело. На верхних этажах сохранились даже стекла. «Кумялятивные заряды» здесь не падали — здания сыпались сами по себе, от того, что были заброшены. Два основных строения, остальные подсобные. Канализационный люк располагался практически в центре замкнутого двора. В кирпичной трехэтажке с гостеприимно упавшими дверьми выделялся сквозной проход — во внешний двор. Это здание было самым крупным в здешнем комплексе. Сооружение поменьше, снабженное обычной островерхой крышей, соединялось с ним закрытым коридором с вереницей крохотных окошек. Приземистая избушка с трубой предназначалась, видимо, для ведения банно-прачечного хозяйства: в одном оконце виднелся титан, в другом — алюминиевые дырявые баки. У крыльца валялась груда догнивающих досок: где-то разобрали сарай, привезли на растопку, да так и не использовали.

Перед глазами проплыло большое разбитое корыто. Придерживая за спиной автомат, Вадим вылез наружу, лег на край колодца и тихо позвал:

— Мартышка, ты где? Лапу давай…

Сначала возникло недоброе предчувствие, затем жар ударил в голову: опасность! Тебя пока не видят, не зевай!.. Вадим остановился, сделал страшные глаза — мол, молчи, прибью. Валюша захлопнула открывшийся ротик, обернулась маленьким столбиком, окаменела… Они бродили по лишенным всяческой мебели помещениям, не подозревая о присутствии посторонних. Путались в обрывках проводов, обходили дыры в полу. Сквозь отпавшую штукатурку любовались на перекрытия из досок. Комнат было много, их рассекал центральный коридор, венчаемый в средней части широкой лестницей. Туда еще не ходили — и правильно делали: звуки доносились именно с лестницы! Спускалось «привидение», а то и не одно. Вадим бесшумно снял автомат — пальцем придержал антабку, чтобы не звякнула. Другой рукой показал Валюше за простенок в соседнюю комнату — испарись, мол. Пока она, как цапля, поднимая ноги, удалялась в указанном направлении, ушла уйма времени. Вадим сместился к дверному проему в коридор, сел на корточки. Пристроив автомат на колене, осторожно глянул за косяк — благо искрошенное в щепки дерево оставляло тучу просветов.

Спустились двое. Вадим затаил дыхание. Блуждая по закоулкам, он потерял ориентацию в пространстве — почему-то был уверен, что лестница расположена дальше. Оказалось — метрах в десяти. В глухой тишине могли услышать любой звук — соберется Валюша там, за стенкой, почесаться, и они услышат…

Первый направился было к выходу, однако зачем-то вернулся и побрел по коридору, путаясь в мотне, свисающей, как огромный курдюк. Вадим убрал голову из дверного проема, прислонился к стеночке. Мысленно он очертил прикладом дугу, метя в челюсть гостя — кромсая зубы и десны. Однако до «прикладства» не дошло. Человек остановился напротив, зашуршал мотней. Потекла струйка. Закончив дела, человек покряхтел, побрел обратно. Вадим, поколебавшись, высунулся снова.

Второй прикуривал, с неодобрением посматривая на часы.

— Пора. Эти проглоты уже завтрак съели.

— Успеем, — первый вынул сигарету, прикурил у второго, — куда спешить, Виталя? Пожрать не успеем — опять снарядят в облаву. Психует ихний босс — не ушли бы эти гаврики.

— Да куда они уйдут, не Карлсоны, — второй со смаком харкнул под ноги. — Зарылись где-нибудь под елочками, доходяги хреновы… Троих осталось отловить — двух мужиков и девочку-ромашку. На хрена ему эта девочка — я вообще не втыкаюсь. Да и мужика, того, что с автоматом, моя бы воля — в расход без базара. Уж больно шустрый. Четверых за ночь выбил, с-сука… Антипов, ты чего там, вконец обделался? Давай резче, труба зовет!

— Да иду я… — опять заскрипела лестница, спускался третий — судя по шагам, «засранец» был грузным.

Вадим прислонился к косяку. Как и водится, запершило в носу, зачесалось во всех местах — от темечка до пяток. Но это еще цветочки! Из проема напротив беззвучно появилась Валюша — та еще картинка. Глаза, как юбилейные десятирублевки, от страха — всеми цветами спектра, и руками энергично дубасит по воздуху, намекая, что недалек тот день, когда она чихнет, и процесс уже не остановить! Позабыв о своих желаниях, Вадим на носках метнулся к девчонке, прижал ее головку к животу, закрыл полами куртки — пусть чихает на здоровье. По крайней мере глухо… В живот пихнуло. Действительно глухо. Все равно громко! На их счастье, трое уже сходили с крыльца. Идущий позади — расхристанный толстяк — активно жестикулировал. Вояки, называется. Парни в камуфляже, сопровождавшие господина в джипе, производили более устрашающее впечатление. Очевидно, разные ведомства. А в этих, кроме болтающихся за спинами АК-74, ничего опасного. Штаны не по размеру, на ногах обросшая зеленью кирза. Бушлаты надеты небрежно — а манера носить одежду говорит о многом. На головах кепочки с меховой подкладкой — своего рода треухи. Небриты, нестираны. Не сказать, правда, что заморыши. Да и возраст самый бойцовский — лет по тридцать.

Продравшись через сорняки, троица потопталась у дровяной груды. Один навестил «банно-прачечное» хозяйство, другой забрался в сарай, а выбрался почему-то из соседнего и долго потешался за спинами «однополчан», ожидавших его появления вовсе не оттуда. Переругиваясь, медленно потянулись со двора.

— В коридор, Валюш, и на цыпочках, — бросил Вадим.

— Да я с тобой уже все цыпочки поломала, — огрызнулась девчонка.

Повторения визита можно было не бояться. По крайней мере, в ближайшие часы. В сливном желобе, забитом глиной, обнаружились остатки дождевой воды. Разделили по-братски: недопитое Валюшей допил Вадим. Исследовав сарай, он нашел просторный сухой погреб. Действительно, из него вели две двери — одна непосредственно наверх, другая земляным коридором в соседнее строение. Думать о причинах столь загадочной «архитектуры» не хотелось — в погребе не дуло, стены были обшиты самолетным дюралем, и очень ненавязчиво пахло химией. Вряд ли двадцать лет назад здесь хранили удобрения — вроде не совхоз. Но какие-то химикалии — очевидно. Вадим развел компактный костер на полу погреба — в дровяной груде у крыльца нашлись сухие доски. Если не жечь больше одной доски одновременно, решил Вадим, то обильного дыма не будет. Пусть уходит через люк. А там просочится через дырявые стены — и в «страхосферу». Со стороны незаметно. Валюша уснула почти мгновенно, свернувшись в клубочек, а он сидел и смотрел на огонь. Сигареты давно кончились, еда — не начиналась. Валюша слабела на глазах — третий день от сотворения гадости явно ее добивал. Даже думать не хотелось, в каком состоянии ребенок проснется. Кольцов сам слабел — он понимал это и пугался. Проживут они в бегах еще один день, без еды, на холоде — последствия для организмов будут самые плачевные. Особенно для детского.

Кольцов уснул. А когда проснулся, бросился раздувать тлеющую головню. С той минуты не смыкал глаз — сидел в раздумьях на гнилой доске. Иногда выходил на улицу — за очередной порцией топлива. День тянулся резиновой загогулиной, а Вадим уже и не спешил. Уходить из сарая он не планировал. Устыдился возникшего желания сдаться в плен, но ненадолго. Когда-нибудь придется, как бы гадко ни звучало. В итоге он заключил сделку с совестью — никуда не ходить, сидеть у костра и греться. Кому надо — сами придут и заберут, он не будет ссылаться на права человека.

И вновь становилось обидно. Не хотелось в плен. Воспаленная фантазия рисовала сцены побега: замкнуть контакты в сети периметра, залечь где-нибудь за складкой местности и снайперскими очередями положить «тревожную» группу. Убивать он умеет. А то и хлеще: добраться по сетке до пропускного пункта, перебить посты, ворваться в караулку (или что там у них?) и с воплями «Аллах акбар!» завершить дело… И плевать, что злодеи схватили товарищей по несчастью, на дворе ночь, до ближайшего жилья верст сто, а Валюша в трех шагах от простуды, в двух от истерики и в одном — чтобы вообще свалиться замертво! На всё плевать. Даже на то, что, добравшись до дому, он в первый же день будет схвачен и торжественно препровожден обратно…