Прав Эрих Фромм и в другом: не деньги делают человека счастливым, счастливым его делает смысл. Но смысл возникает не через пассивное потребление, а через социальный обмен и продуктивную включённость. Для большинства людей, которые не являются ни исследователями, ни художниками, ни спортсменами высшей лиги, этот смысл складывается из ежедневных дел, которые они должны выполнить, и связанных с этим контактов, распределения времени и сигналов со стороны среды, подтверждающих востребованность данного члена общества. Тот, кто освободит людей от необходимости зарабатывать на свои нужды, подложит свинью как раз слабейшим из них. Политолог Варнфрид Детлинг ясно сформулировал, куда это должно привести:
«Если долгое время держать человека вдали от взаимосвязей, обусловленных работой, то принесёшь ему наибольший вред и изолируешь его от общества. Вовсе не дешёвые рабочие места создают новый класс, а менталитеты, которые больше ничего от себя не ждут, и системы социального обеспечения, которые больше ничего не ждут от человека. Далеко за пределы рынка труда, в дома инвалидов и престарелых, а также в семьи прокладывает себе путь наполненное опытом знание: кто делает за другого то, что тот сам мог бы сделать для себя, действует асоциально. Он разрушает в человеке чувство самоценности и способности действовать самостоятельно»{173}.
Всякая форма основного обеспечения должна быть спланирована так, чтобы она не ограничивала и не парализовала, а поощряла; поэтому связи между получением пособия и причислением трудовых доходов придаётся особое значение не только из фискальных соображений. Формирование так называемой нормы лишения социальных выплат существенно воздействует – наряду с уровнем социальных выплат – не только на издержки, но и на стимулы для отдельного человека к его освобождению от зависимости от дотаций. Соображения, приводимые в первую очередь сторонниками гарантированного дохода, сводятся к реанимации изначального американского проекта отрицательного подоходного налога (см. об этом гл. 5).
Побочные эффекты борьбы с бедностью
Социальное государство заботится – путём перераспределения и подстраховочной сетки – о том, чтобы каждый гражданин материально был в состоянии позаботиться о своём здоровье, прокормить себя, одеться и т. п. Более того, путём основного обеспечения на базисе социокультурного прожиточного минимума гарантируется, что жизненный стандарт даже самых бедных не упадёт ниже 50 % среднего дохода, то есть того уровня, который соответствует западногерманскому среднему уровню конца 1960-х годов{174}. Немецкие получатели социальных пособий живут как представители среднего класса в Чехии, но заметно лучше, чем представители того же класса в Польше, и намного лучше, чем «средние» турки.
К неизбежным побочным эффектам такого страхования принадлежит в первую очередь эффект социализации: чтобы получить минимальную страховку, которая в мировом масштабе означает богатство, не требуются ни знания в школьном объёме, ни усердие, ни чувство долга в социальном и семейном смысле, да вообще никакие свойства и способности, кроме самого существования. Также нет в мире социальных выплат и механизма вознаграждения за такие качества, тем самым они деградируют или вообще не образуются, подобно мышечной атрофии у тех, кто мало двигается.
Для морально и умственно более слабых членов общества это является большим искушением. Если они надолго остаются в состоянии, свободном от каких бы то ни было требований, даже если и попали в него не по своей воле или по несчастью, они теряют наряду с волей также и те способности, которые необходимы, чтобы снова выбраться из этого состояния:
«Многие нуждающиеся семьи долгое время остаются в зависимости от основного обеспечения… Долговременное получение дотаций налагает отпечаток на наличность и на расходование основного обеспечения. Действие системы распространяется далеко за пределы долговременных безработных, ведь она создает основное обеспечение не только для тех, кто ищет работу, но и для большой части населения в трудоспособном возрасте и их детей. В настоящее время это выглядит так, что основное обеспечение главным образом получают семьи, которые долгое время, постоянно или регулярно, нуждаются»{175}.
Эта группа людей покорилась своей судьбе, но, кроме того, это группа людей, гордость которых сломлена. Не может быть гордым человек, который в зрелости, то есть в свои лучшие годы, живёт на государственное пособие. Там, где отсутствует гордость, плохо развивается движущая сила, необходимая для того, чтобы поменять имеющееся комфортное состояние на непредсказуемые трудности. Такой человек предпочитает сосредоточиваться на кратковременных формах удовлетворения. Их дают ему алкоголь, сигареты, СМИ и фастфуд.
Чем больше нуждающаяся семья, тем больше сумма месячного основного обеспечения. Супружеская пара с двумя детьми получает в месяц 1710 евро. Единственный работающий член семьи, обязанный выплачивать взносы в социальное страхование, должен зарабатывать 2500 евро брутто, чтобы иметь в распоряжении такую сумму. С четырьмя детьми ему пришлось бы добиваться заработка брутто 3500 евро, чтобы получать на руки сумму основного обеспечения в 2300 евро. С каждым ребёнком основное обеспечение возрастает на 322 евро. О расходах никто не обязан отчитываться. Продукты питания теперь можно получить бесплатно в различных благотворительных «столах», а ношеная детская одежда также раздаётся либо даром, либо продаётся очень дёшево. Бедная семья из двух взрослых и четверых детей может, таким образом, заметно пополнить основное обеспечение. Известная экономическая логика есть в том, что доля детей из домохозяйств получателей пособий раза в два выше, чем доля самих получателей пособий. В Берлине в настоящее время 35 % детей происходят из домохозяйств получателей пособий, в Бремене их 30 %, в Гамбурге – 25 %, а в среднем по федерации – 16 %.
Не дети производят бедность, а получатели пособий производят детей. Статистика со всей очевидностью доказывает это, ибо в Германии те, кто живёт на социальную поддержку, рожают заметно больше детей, чем сопоставимое по численности остальное население. Тем самым в нашей системе образования непрерывно растёт доля детей из необразованных семей нижнего слоя. По окончании, как правило, малоуспешного школьного пути малоквалифицированные подростки по большей части идут по стопам своих родителей и тоже рожают детей в количестве выше среднего. Системные различия в фертильности разных групп означают, что через пару поколений произойдёт радикальный сдвиг в состоянии населения, поэтому разница в генеративном поведении нижнего слоя и остального населения надолго изменит наше общество – разве что произойдёт какая-нибудь принципиальная перемена.
Итак, основное обеспечение воздействует на социализацию и генеративное поведение нижнего слоя. Но оно же существенно определяет миграционные события и готовность мигрантов к интеграции. Без немецкого основного обеспечения большая часть мигрантов из Турции, Африки и Ближнего Востока никогда бы не приехала сюда, поскольку на рынке труда уже 35 лет как нет оснований для иммиграции. Без основного обеспечения было бы меньше воссоединений семей, а Германия в качестве убежища была бы вдвое менее привлекательной. Без основного обеспечения – по крайней мере, у турок и арабов – в Германии было бы другое генеративное поведение. В частности, среди арабов в Германии широко распространена склонность рожать детей, чтобы получать больше социальных выплат, а женщинам, чаще всего запертым в четырёх стенах, в принципе больше и нечего делать.
Основное обеспечение оказывает и отрицательное воздействие на готовность мигрантов из исламских стран к интеграции: они имеют в виде основного обеспечения беспримерно более высокий стандарт жизни, на их взгляд, по сравнению со странами их происхождения. Это избавляет мигрантов от необходимости менять свой традиционный образ жизни, прилагать усилия к изучению языка, поиску работы и предоставлять своим жёнам больше западноевропейской свободы. Так прямой путь от основного обеспечения ведёт к параллельному обществу исламских мигрантов (ср. гл. 7).
Если мы не желаем всего этого, то нужно что-то предпринимать – на рынке труда, в образовании, семейной политике и обращении с мигрантами. Об этом пойдёт речь в следующей главе.
Глава 5
Работа и политика
О готовности к труду и стимулах к работе
Дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет; и самая лучшая пора их – труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим.
Псалтырь (Пс. 89:10)
Заводя речь о работе и производительности труда, нельзя избежать явной или скрытой ссылки на картину мира и общества, и тем самым нам не обойтись без оценок. Многие, судя по всему, с восторгом приветствуют желанный конец общества труда. Но тут нас подстерегают некоторые недоразумения. Даже высокотехничная и всё более абстрактная экономика не работает сама по себе, в полностью автоматическом режиме; ни технологически, ни социологически, ни в своём политическом управлении она отнюдь не является вечным двигателем. Без многообразного применения труда, в первую очередь умственного, и значительных усилий хотя бы небольшого числа сограждан мы быстро получим стагнацию, отставание, растущую безработицу, равно как и – при растущих потребностях – тенденцию к массовому обнищанию.
