Я столкнуося с реальностью неожиданно. Так же как Олеся. Когда решил без предупреждения вернуться из командировки.
Вернулся... Вика была в спальне. Голой. Зажатой между двумя мужиками. Ну, как мужиками, скорее молодыми парнями.
До сих пор помню обрывок их разговора. Как будто только услышал.
Тот, который ее в зад имел, спросил:
– Не боишься, что папик таой нагрянет?
Девочка, с которой я сдувал пылинки, смеясь, ответила:
– Старпер этот? Не боюсь! – а потом застонала на всю спальню – Ой, Вань! Хорошо! Да, вот так.
И крики ее помню, когда из дома их выкидывал:
– Ты, правда думал, что я с тобой по большой любви? Не из-за денег? Ну, ты и осел!
Ослом я не был. Выставил ее и дружков, в чем мама родила. Карту ее заблокировал, дорогие подарки продал. Она осталась ни с чем.
Посидел, подумал и понял, что нужно вернуть жену на ее законное место. К кастрюлям, сковородкам и пылесосу.
Поехал за ней в Москву.
Когда она со мной не вернулась, решил, что хочет повоспитывать меня. Недостаточно наказала. Дал ей время.
А оно вон как. Она тут хвостом решила крутить.
Хотел сделать еще глоток водки, но она кончилась.
В голове снова сиреной орал голос Вики: "Ты – лох!"
Вышвырнул пустую бутылку.
Нет, я не лох.
И я им всем покажу!
Набрал в поисковике ближайший магазин автотоваров и поехал туда.
Я не лох!
Представил, как Олеська катит коляску с ребенком от другого мужика, а рядом этот хлыщ, который меня отделал. Тут меня взяла такая злоба!
И тоска...
Не будет этого. Никогда не будет.
В магазине купил канистру с серной кислотой.
И поехал к Олеськиному дому.
Глава 14
Олеся
Наверное, он ждет, что я растаяла лужицей и сейчас стеку к его ногам.
Но... Физическое влечение – это не повод для опрометчивых поступков.
А неудобные вопросы задать нужно.
И их много.
Я пытаюсь отодвинуться от него. Так мне легче высказать то, что меня беспокоит.
Влад не слишком охотно разжимает руки, отпуская меня.
– Послушай, я не буду убеждать тебя, что ты мне безразличен. Это не так. Но что ты ждешь от того, что привезешь меня к себе домой?
Холодов напрягается, но отвечает:
– Я хочу, чтобы нам было хорошо вместе.
Выкрутился.
– Влад, мужчины и женщины понимают это хорошо по-разному. Для тебя это, прежде всего, секс.
Он хочет меня остановить.
– Нет, не нужно сейчас пудрить мне мозги. Это именно так. Ты привык к тому, что твои желания удовлетворяются в первую очередь. И нет, я не собираюсь говорить, что не хотела бы с тобой им заниматься. Но я беременна. И собираюсь оставлять ребенка. Это только в женских романах беременная женщина готова не вылезать из постели с мужчиной. В реальности это не так. Токсикоз, сонливость, перемены настроения, не говоря о более серьезных проблемах, которые тоже могут быть. Готов ли ты со мной возиться? Я не уверена. Как быстро тебе это все надоест? Я думаю, что почти сразу же. Кроме того, как ты правильно заметил в прошлый раз – у меня взрослый сын. И хотя в чем-то он соображает лучше нас с тобой, он несовершеннолетний и до 18 лет будет жить со мной. Это даже не обсуждается. А как к этому всему отнесется твой сын? Ты у него спрашивал? Артем очень сложный парень. И с Матвеем отношения у них не сложились. Да и как будут выглядеть наши отношения? Я не дрессированная комнатная собачка, которая будет выполнять любую твою команду.
Мне кажется, я все разложила по полочкам. Он не герой моего романа. И не будет под меня подстраиваться. А я... Я уже была идеальной. Мне за это плюнули в душу. Больше не хочу. Я лучше буду сама собой.
Владу не нравится то, что он услышал. Понятно по сверкающим глазам и стиснутым челюстям. И после того, как я замолчала, он отвечает мне не сразу.
– Значит, не согласна, – делает вполне очевидный вывод, – Что ж, нет так нет. Было бы предложено. Пойду я. Дел у меня много.
Мне делается неловко из-за того, как закончился наш разговор. И хочется, чтобы Холодов побыстрее ушел. На мой взгляд говорить "нет" и не испытывать при этом дискомфорта – это целое искусство. И я им владею не на высшем уровне.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Очень хочется услышать, что он будет помогать с ребенком. Но Влад молчит, а во мне крепнет уверенность, что все я сделала правильно. Мужчина просто ищет способ развлечься и ничего серьезного ему по-прежнему не нужно. И да, во мне просыпается обида за нерожденного ребенка. Как так? Неужели ничего нигде не шевельнулось? Это же и его частичка... Но, видимо, и в этом мужчины чувствуют по-другому. С этим мне придется смириться. Нельзя же свои мысли вложить в голову другому челоаеку, как и свое сердце – в грудь.
Влад уходит, не говоря больше ни слова. Я тоже молчу. Закрываю за ним дверь. Чувствую себя расстроенной. Доводы разума не могут ничего поделать с эмоциями.
Из комнаты выходит Матвей, подходит ко мне, обнимает.
Делает именно то, что мне сейчас так нужно – дает понять, что я не одна.
– Ушел? – спрашивает, чтобы начать разговор.
– Да.
– Не договорились?
– Нет.
– Расстроилась?
– Есть немного.
– Не надо. Он вернется. Теперь, как от репья, не отцепишься.
– С чего ты так решил?
– Увидишь.
Он одет. В прихожей стоит спортивная сумка:
– Матвей, а ты куда собрался?
– Сегодня первый этап соревнований за их суперскую школу. Пойду, выиграю. Полинка со мной. Она на такси внизу уже ждет.
– Ладно, иди. Я бы тоже поехала, если бы не изменившиеся обстоятельства. Болела бы за тебя
Улыбается уголками губ.
– Ты бы не болела, а нервничала. Ты ж в курсе, что этого делать тебе нельзя. Лучше закажи что-нибудь вкусненькое, включи положительный фильм и отдыхай.
Я хотела ему рассказать про отца, спросить, как лучше поступить, потому что на душе было неспокойно. Но вываливать на него это все перед боем не стала. Как и заказывать доставку.
Но телевизор все же включила. Мне и правда нужны положительные эмоции.
Очень жаль, что не послушалась сына. Надо было заказать доставку.
Артем Холодов
Полчаса украдкой разглядываю девушку, что вертится возле Матвея. Такое впечатление, что ненастояшая. До того красивая. Длинные, распущенные, золотистые волосы струятся до поясницы и отсвечивают огни спортивного зала, где будут проходить соревнования. Голубые глаза на совершенном лице словно драгоценные камни. Пухлые розовые губы без помады кажутся такими нежными, что их хочется смять собственными губами, чтобы проверить такие ли они, какими представяются. Или... Или почувстаовать, как они плотно обхватывают меня в том месте, где все напряжено до предела из-за почти неконтролируемой похоти.
Зачем я ее вообще увидел? Теперь даже отвернуться надолго не получается. Глаза сами ее ищут. Наваждение какое-то.
Бесит. И девчонка эта. И то, как она на Белова вешается. Хотя не особенно она и вешается. Может, это он ее из рук не хочет выпускать? Но такую отпускать действительно на захочется.
Интересно, он ее уже? Или нет еще? Хотя, какая разница?
– Артем! – окликает меня чуть резче Харитон, – Ты, что меня не слушаешь?
Да, я его не слышал. Вот это Тёма, тебя штырит... Не по-детски.
Он недовольно хмурится, но, добившись наконец внимания, повторяет:
– Я договорился. После первого раунда ему дадут бутылку с водой. И не только. Противник с ним потом может делать все, что вздумается. И со стороны заметно не будет.
Борис мстительно улыбается:
– Вспомнит наш герой сегодня крещенский вечерок.
В принципе, Харламова понять можно. После того, что выкинул Белов, ждать возможности поквитаться трудно. Но сначала Борис реагировал сильнее, после появления блондинки чуть успокоился.
Главное, что к Алиске Белов не подкатывает... Хотя в чем-то Матвей был прав. Нравится девочка, заинтересуй. Поведется, ведь.
