Он умолк. Диодор глянул на него, усмехнулся и кивну.
– Понятно.
Дом оказался почти готов для приема жильцов. И внутри выглядел куда лучше, чем показался снаружи. Стырь тут же принялся налаживать хозяйство, хотя, разумеется, сначала обиходил лошадок, этого у него было не отнять. Оно и правильно, подумал Диодор, люди-то могут о себе позаботиться, а кто о конях позаботится, если не Стырь?
Диодор, еще прежде чем разделся, стал ходить по комнатам. Дом был для них пятерых великоват, и слишком тут было много всего. Мебель стояла пыльная, но очень красивая, пожалуй, некоторые вещи даже князь Аверит не отказался бы заиметь. Много было, как и везде тут, мягких подушек на стульях, превращенных в креслица или диваны. Почти все столы закрывали полотняные чехлы. Шкафов тоже оказалось немало, были даже северные шкафы, в которых полагалось спать, хотя в Парсе, привыкшем к широкому и удобному жилью, спали все же на кроватях. Вот их тоже оказалось немало, верно, тут могло уместиться не очень стесненно до полусотни разных людей, Диодор заметил это, при том, что еще не ходил по хозяйствам. Но он не очень любил заходить в людские, не его это было дело.
Все же, для верности, он отправился на кухню, нашел там немалый, пахнувший гарью камин, которым тут пользовались вместо печи. В целом, пыли на кухне было меньше, и посуда была на месте, и посудные буфеты были аккуратно заперты и готовы к тому, чтобы кто-то принялся тут хозяйничать… Да, и этим, похоже, следовало теперь заниматься. Вот только не хотелось.
Чтобы отвлечься от мыслей об обязательном устройстве жилья, Диодор пошел искать остальных. Первым, по следам на снегу двора, он отыскал Дерпена, тот выбрал себе старую, покосившуюся и сыроватую, но вполне вместительную башенку с огромной кроватью под балдахином. Она стояла чуть сбоку от ворот, и выглядела еще менее жилой, чем остальной дом, но тут воин уже пробовал разместить свои немногие вещи. И они так странно смотрелись в этом пустом, холодном, чужом помещении, что Дерпен стоял, опустив руки, и заметно обрадовался, когда Диодор к нему заглянул.
– Князь, – проговорил он густым своим голосом, – а зачем нам это? Не на год же мы тут поселимся?
На этот вопрос князь ответа не знал, и Дерпен, сообразив, что неудачно высказался, пошел с ним, чтобы осмотреться пошире.
По голосам они нашли Густибуса с Ионой, которые опять заспорили, на этот раз о том, где кому обитать. Магу хотелось занять небольшую спаленку поблизости от большой комнаты, где стояли пустые книжные полки и имелся вполне уютный камин, перед которым стоял широкий и слегка продавленный диван, а в небольшом эркере находилось бюро, за которым можно было писать, не заботясь о свечках, потому что его с трех сторон освещали высокие и светлые, несмотря на затянувшую их паутину, окна.
Ту же комнату захотел и батюшка, но он в конце концов согласился на крохотную каморку, расположенную подальше, и имеющую отдельный выход наружу, на выложенную плитами площадочку, с которой неширокая лестница выводила во двор, и продолжалась отдельной дорожкой к молельне, пристроенной к главному дому. В самой молельне находился алтарь, небольшой иконостасик и иконы по стенам. Вот они были правильными, руквацкими, только мало их оказалось. В темноте молельни Диодор, который оказался там с Дерпеном и Ионой, узнал только Благочестивого Федра и Нила Устроителя. Они смотрели на пришлых мирквацев с досок как старые друзья, которые неожиданно заглянули к ним, и за которых теперь следовало отвечать перед Вседержителем.
В общем, к обеду все как-то устроилось, и даже появилась толстая, слегка неопрятная женщина, которую привел все тот же Атеном, и определил, как распорядительницу, которая согласилась кормить и ухаживать за всей компанией. Тетка эта не представилась, поглядывала на имперцев сурово, но сразу же выделила наметанным глазом Стыря, и запрягла его в дело. Вдвоем они отправились на ближний рынок и уже через часок, разгоряченные, притащили вполне достаточные на первый день припасы. О том, на каком языке они общались, князь Диодор не собирался даже гадать – тетка эта и не думала говорить на рукве, а уж Стырь в отместку, решил говорить на таком южном диалекте, что его и князь не всегда понимал.
А спустя еще час снова появился Атеном. На этот раз он был еще бледнее, зато за ним двигалась целая процессия. Она состояла из черырех женщин и двоих мужичков, которые очень торжественно и уважительно поздоровались с одноногим привратником. Оба мужичка на него чем-то неуловимо смахивали, вот только бород у них не было.
Одну из женщин, насколько понял князь, распорядительница тут же назначила кухаркой, двух – помоложе и постарше – горничными, они должны былм прибираться в покоях и одновременно прислуживать. Четвертую, самую неряшливую и пожилую, определили посудомойкой и прачкой, и насколько князь понял речь распорядительницы, она же должна была помогать остальным своим товаркам.
Плотного и лысого мужичка отправили на конюшню, хотя Стырь и расстроился, когда Диодор высказал, что ему теперь при конях дела будет не много. Другого, почти совсем мальчишку, по имени Креп, назначили в посыльные, и как ни странно, в переводчики. По-руквацки он говорил странно, в чем-то похоже, а в чем-то совсем иначе, чем говорил Атеном, но он все понимал, и опять же, по словам куртье, бывал услужлив. Такая рекомендация Диодора удивила, он даже переспросил:
– Вот этот?.. Услужлив? Да ты посмотри на его хитрую рожу, он же обыденный парский проныра, который за пару грошей и хозяев продаст, и чего доброго, столовое серебро украдет.
Атеному было не до споров, он хотел, кажется, только разобраться с устройством всей компании, по распоряжению князя Притуна, и побыстрее исчезнуть. Поэтому он отозвался не слишком вежливо:
– Он сын хорошего человека, и не станет воровать. А что касается хитрости, так это к лучшему, князь, без хитрости в нашем деле не обойтись.
Тогда-то князь Диодор и решился поговорить с Атеномом напрямую.
– Атеном, мы бы могли обойтись и меньшими… удобствами.
– Не знаю, на что ты, князь рассчитывал, но… Не нам о том думать, все уже решено. А дом… Оживить его нетрудно. – Он осмотрелся по сторонам вполне парского холла, в котором они стояли, и непонятно добавил: – То же могу сказать и о людях, которые теперь, князь, будут вам служить.
Так напрямую разговориться не удалось, поэтому князь только сокрушенно покачал головой, но вслух сказал:
– Тогда вынужден признать, что ты, Атеном, молодец.
Диодор и сам не мог бы объяснить, почему решил похвалить куртье. Тем более, что тот в его похвалах не нуждался. Что сразу же и выявилось, когда Атеном резковато отозвался:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
