Вот что было сказано 10 апреля 2010 года на «круглом столе» по Катынскому делу. После проведения «круглого стола» его участники обратились с письмом к президенту страны. В нем они обоснованно поставили под сомнение результаты следствия, проведенного российской Главной военной прокуратурой. Мы заявили о необходимости возобновления предварительного расследования, проверки всех доводов и версий по так называемому Катынскому делу с последующей его передачей в суд для публичной судебно-правовой оценки собранных доказательств.
Я обратился непосредственно к президенту Российской Федерации Д. Медведеву.
«Уважаемый Дмитрий Анатольевич!
19 апреля 2010 года в Государственной думе состоялся «круглый стол» на тему «Катынь — правовые и политические аспекты». В его работе приняли участие депутаты Госдумы, известные писатели, крупные ученые-историки, юристы, эксперты, представители общественных организаций.
Участники «круглого стола» отметили, что укрепление позиций Российской Федерации на международной арене вызывает все большее недовольство и раздражение антироссийских сил, делающих ставку на подрыв авторитета нашей страны в мире и создание имиджа «нецивилизованного» и «недемократического» государства.
Одним из проявлений антироссийской политики, часто маскирующейся под антисоветскую, является недавний демонтаж памятника советскому солдату в Таллине, открыто поддержанный польским правительством, заявившим о намерении убрать с территории своей страны «памятники советской оккупации».
В Польше создан и активно действует так называемый «Катынский комитет», который вместе с одиозным Институтом национальной памяти являются главными проводниками антисоветской и антироссийской политики по Катынскому делу о расстреле под Смоленском пленных польских офицеров.
Хорошо известно, что все эти структуры, отличающиеся крайней степенью русофобии, созданы при прямом участии официальных польских властей, в частности, бывшего президента Польши Леха Качиньского.
Они настойчиво и последовательно обвиняют НКВД СССР в расстреле польских офицеров и добиваются признания этого преступления актом геноцида с последующим предъявлением России требований о возмещении ущерба Польше в размере, превышающем 100 млрд. долларов США.
Однако существуют очевидные для любого непредвзятого исследователя документально подтвержденные факты и свидетельства, указывающие на расстрел польских офицеров немцами осенью 1941 года после оккупации вермахтом Смоленской области.
Участниками «круглого стола» заявлено, что содержание и обстоятельства обнаружения главных документов, на которых строится «польская» версия, вызывают обоснованные сомнения в своей подлинности, дают веские основания говорить о фальсификации исторических фактов, связанных с Катынской трагедией, А. Яковлевым, Д. Волкогоновым, другими высокопоставленными партийными и государственными функционерами.
Например, установлено, что поляки были расстреляны из немецкого оружия, и это никем не оспаривается. Правда, польские исследователи выдвинули абсурдную версию, заявив, что НКВД СССР использовало немецкое оружие для сокрытия следов преступления.
Если следовать этой версии, то тогда Советский Союз достоверно должен был знать о нападении на него в июне 1941 года гитлеровской Германии, о том, что потом немцы будут разбиты под Москвой и Сталинградом, что советские войска освободят Смоленскую область, а потом, в 1944 году, комиссия Бурденко вскроет захоронения в районе Катыни и предъявит немецкое оружие в качестве доказательства расстрела поляков фашистами. Такое суждение противоречит элементарной логике.
Не оспаривается и то, что у многих жертв руки связаны бумажным шпагатом, производство которого на момент расстрела не было известно в СССР.
Откровенно противоречит версии о расстреле польских офицеров НКВД СССР и факт наличия на трупах паспортов, иных документов, удостоверяющих личность, что в данной ситуации абсолютно невозможно.
Отмечено, что в месте расстрела Козьи горы (Катынь) были также уничтожены немцами русские, поляки, лица других национальностей, работавшие на строительстве под Смоленском осенью 1941 года и летом 1942 года бункера Гитлера «Бэренхалле».
Имеются многочисленные свидетельства советских и иностранных граждан о расстреле польских офицеров немцами. Собраны иные доказательства, опровергающие версию об уничтожении 21 тысячи польских офицеров сотрудниками НКВД СССР. К тому же это количество не соответствует результатам эксгумаций, проведенных в 1944 году советской комиссией Бурденко (свыше 900 трупов), Главной военной прокуратурой (не более 4000 трупов), и даже эксгумации, проведенной немцами в 1943 году, если ее материалы признать достоверными (более четырех тысяч трупов).
В настоящее время стало известно, что большинство списков погибших офицеров следователям Главной военной прокуратуры были представлены польской стороной. Они не проверялись на предмет установления места и времени гибели поляков и причин их смерти, что позволило польской стороне заявить об уничтожении СССР «цвета» польской нации и спекулировать на этом.
В подтверждении своих заявлений поляки ссылаются на записку Л. Берии (№ 794/Б), в которой он якобы предложил И. Сталину дать согласие на расстрел более 25 тысяч пленных офицеров. На этой записке основаны и выводы следователей Главной военной прокуратуры.
Однако названный документ вызывает большие сомнения в его подлинности. Согласно выводам экспертизы, проведенной по просьбе историка С. Стрыгина ведущими специалистами МВД РФ, три первых страницы текста записки изготовлены на одной пишущей машинке, а последняя, на которой имеется всего пять строк текста и якобы подпись Л. Берии, — на другой пишущей машинке. Записка датирована мартом 1940 года, но в ней отсутствует конкретное число месяца. Такое в практике изготовления документов и делопроизводства НКВД исключалось.
Обоснованно поставлены под сомнения в целом объективность и всесторонность предварительного расследования российской Главной военной прокуратуры, которая пришла к выводу о виновности в расстреле польских офицеров руководства НКВД и членов Политбюро ВКП(б) СССР.
Во-первых, результаты следствия были предопределены извинениями, принесенными Польше президентами М. Горбачевым, а затем Б. Ельциным и В. Путиным еще задолго до завершения производства по уголовному делу. Следователи не могли, да и не захотели с ними спорить, поскольку были поставлены перед необходимостью придать правовое оформление принятому ранее политическому решению.
Во-вторых, стало известно, что военные прокуроры находились в жестких рамках одной версии доказывания вины в расстреле НКВД СССР и политического руководства страны.
Все другие версии были отброшены, не исследованы материалы комиссии Бурденко, проигнорированы все доказательства, подтверждающие расстрел польских офицеров немцами.
В материалах уголовного дела нет подлинных документов упомянутой ранее записки Л. П. Берии, а также решения ЦК ВКП(б) о расстреле пленных офицеров. На копии партийного документа отсутствует подпись секретаря ЦК, но в нем есть признаки исправлений.
Оба документа в ходе следствия не были подвергнуты глубокому анализу, по ним не проводились экспертные исследования.
Это далеко не полный перечень фактов и доказательств, подтверждающих расстрел польских офицеров гитлеровцами.
Невозможно согласиться с выводами Главной военной прокуратуры, если ее следователи открыто нарушали процессуальную этику, требования российского законодательства. Отмечены недопустимые факты непосредственной передачи следователями документов уголовного дела польской стороне. Можно говорить и об определенных коррупционных проявлениях. Работники ГВП, участвовавшие в расследовании уголовного дела, систематически посещали польское посольство в г. Москве, где для них устраивались приемы и фуршеты. Они без большой надобности выезжали в длительные служебные командировки в Польшу и на отдых, получали подарки.
Можно утверждать, что за усердие перед поляками группа сотрудников ГВП, а также Александр Яковлев награждены государственными наградами Польши.
Нельзя не отметить, что некоторые российские ученые, отстаивающие немецко-польскую версию расстрела пленных офицеров НКВД СССР, систематически получали денежное вознаграждение от поляков.
Мы вынуждены констатировать, что проведение поляками в Катыни антироссийских «траурных мероприятий», поддержанных лично В. Путиным, является оскорбительным для многих граждан нашей страны, прежде всего ветеранов Великой Отечественной войны, обоснованно не разделяющих «польскую» трактовку Катынского дела.
