И Брик, и Полонская потом еще долго-долго жили. На протяжении многих лет они встречались, даже симпатизировали друг другу. Брик даже однажды сказала: «Как ужасно поступил Володя по отношению к Норе! Он искалечил ей жизнь, упомянув о ней в предсмертной записке. Ее на следующий день напечатали в газете, все узнали об их романе, муж бросил ее. Уверена, что Володя сделал это не со зла, он хотел обеспечить ее, но объективно – Нора же осталась одна!..» В свою очередь Полонская, узнав о смерти Брик, написала: «Я всегда очень любила Лиличку и глубоко ее уважала…»
Лучшие стихотворения Владимира Маяковского – о любви и посвящены Лиле Брик. Потрясающая по силе лирика:
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.
Сергей Есенин 1895 – 1925 «Жизнь моя, иль ты приснилась мне»
Сергей Есенин родился 21 сентября (3 октября) 1895 года в селе Константинове Рязанской губернии, в крестьянской семье. С 1912 года он с отцом жил в Москве, работал в книжном магазине, а в марте 1913 года устроился в типографию помощником корректора. Вскоре корректор Анна Изряднова стала его женой. Она вспоминала о Есенине так: «Только что приехал из деревни, но на деревенского парня не был похож – на нем был коричневый костюм, высокий крахмальный воротник и зеленый галстук. С золотыми кудрями он был кукольно красив… Настроение было у него упадочное – он поэт, никто не хочет его понять, редакции не принимают в печать, отец журит».
Брак с Анной с первых дней семейной жизни показался Есенину ошибкой. В 1915 году, несмотря на рождение сына, он оставил жену и уехал попытать счастья в журналах Северной столицы. В Петербурге он сразу отправился к Александру Блоку. Тот, назвав молодого Есенина «талантливым крестьянским поэтом-самородком», ввел его в круг поэтов. Перед петербуржской творческой интеллигенцией Есенин изображал этакого «наивного, простодушного паренька», хотя ни простодушия, ни наивности в нем никогда не было. Близкий друг поэта Анатолий Мариенгоф вспоминал, как Есенин весьма цинично объяснял свой успех в Петрограде: «С бухты-барахты не след идти в русскую литературу. Искусную надо вести игру и тончайшую политику. Не вредно прикинуться дурачком. Шибко у нас дурачка любят… Каждому надо доставить удовольствие».
Во время этих самых политических игр ради завоевания популярности в модных литературных салонах в жизни Есенина и появилась актриса Зинаида Райх. Вскоре они отправились в путешествие на Север (аж на Соловки и далее – в Мурманск), а во время этого путешествия обвенчались, буквально «по дороге». Зинаида Райх родила Есенину двоих детей, Татьяну и Константина. Однако совместная жизнь Есенина и Райх долго не длилась. Тот же Мариенгоф вспоминал, что Сергей как-то сказал: «Не могу я с Зинаидой жить. Говорил ей – понимать не хочет. Не уйдет, и всё… ни за что не уйдет… Вбила себе в голову: „Любишь ты меня, Сергун, это знаю и другого знать не хочу“. Скажи ты ей, Толя, что есть у меня другая женщина». Мариенгоф же описал одну из случайных встреч Есенина и Райх:
«Случайно на платформе ростовского вокзала я столкнулся с Зинаидой Николаевной Райх. Она ехала в Кисловодск.
Зимой Зинаида Николаевна родила мальчика. У Есенина спросила по телефону:
– Как назвать?
Есенин думал-думал – выбирая нелитературное имя – и сказал:
– Константином. – После крещения спохватился: – Черт побери, а ведь Бальмонта Константином зовут.
На сына посмотреть не поехал.
Заметив на ростовской платформе меня, разговаривающего с Райх, Есенин описал полукруг на каблуках и, вскочив на рельсу, пошел в обратную сторону, ловя равновесие плавающими в воздухе руками.
Зинаида Николаевна попросила:
– Скажите Сереже, что я еду с Костей. Он его не видал. Пусть зайдет, взглянет. Если не хочет со мной встречаться, могу выйти из купе.
Я направился к Есенину. Передал просьбу.
Сначала он заупрямился:
– Не пойду. Не желаю. Нечего и незачем мне смотреть.
– Пойди – скоро второй звонок. Сын же ведь.
Вошел в купе, сдвинул брови. Зинаида Николаевна развязала ленточки кружевного конвертика. Маленькое розовое существо барахтало ножками…
– Фу! Черный!.. Есенины черные не бывают…
– Сережа!
Райх отвернулась к стеклу. Плечи вздрогнули.
– Ну, Анатолий, поднимайся.
И Есенин легкой, танцующей походкой вышел в коридор международного вагона».
После окончательного разрыва с Зинаидой Райх Есенин довольствовался случайными встречами, проводил время в попойках, часто заканчивавшихся скандалами. Впрочем, в его поведении было слишком много театрального. Вспоминали даже, что перед тем, как учинить дебош и публично «разбить окно» (или из него выпрыгнуть!), он всегда наматывал на руку пиджак – чтобы не пораниться! Он был бездомен и бесприютен.
Был я весь – как запущенный сад,
Был на женщин и зелие падкий.
Разонравилось пить и плясать
И терять свою жизнь без оглядки.
В 1921 году в жизнь Есенина ворвалась Айседора Дункан. Знаменитая американская танцовщица, она приехала в «красную Россию», чтобы открыть студию танца для девочек. Айседора и Сергей сразу понравились друг другу. Мариенгоф утверждал, что Дункан увидела Есенина на пирушке в одной из студий. На ней был красный хитон, льющийся мягкими складками. Волосы были красные с отблеском меди, и, несмотря на большое тело, она ступала легко и мягко:
Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастье,
А нечаянно гибель нашел.
Айседора увидела Есенина и улыбнулась ему. Потом она прилегла на диван, а он стоял возле нее на коленях. Она гладила его по волосам, произнося по-русски: «За-ла-тая га-ла-ва…» «Мальчишкой, целуя коров в морду, я просто дрожал от нежности, – говорил потом Есенин, – и сейчас, когда женщина мне нравится, мне кажется, что у нее коровьи глаза. Такие большие, бездумные, печальные. Вот как у Айседоры». Она была старше его на 18 лет. Он говорил только по-русски, она – по-английски, но они друг друга прекрасно понимали. Есенин чем-то напоминал Айседоре ее трагически погибшего сына, поэтому отдавала она ему всю свою любовь: и женскую, и материнскую… Искренняя любовь этой женщины на время изменила жизнь поэта.
После того как советское правительство перестало субсидировать балетную школу Дункан, танцовщица решила ехать в мировое турне, и, чтобы Есенина вместе с ней выпустили за границу, они заключили официальный брак. Оставшись равнодушным к роскоши окружавшей их обстановки, Есенин отнесся к Западу в целом с презрением. Вот что он писал Мариенгофу: «В Берлине я наделал, конечно, много скандала и переполоха. Мой цилиндр и сшитое берлинским портным манто привели всех в бешенство. Все думают, что я приехал на деньги большевиков, как чекист или как агитатор… Во-первых, боже мой, такая гадость, однообразие, такая духовная нищета. Сердце бьется, бьется самой отчаяннейшей ненавистью…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
