только что рвалась слушать историю лазутчицы, растерялась.
Прекрасная мелодия в динамиках, видимо, достигла своей кульминации. Низкий голос виолончели выводил сложный басовый рисунок, вокруг которого вились тонкие частые щипки клавесина. Никто не обращал внимания на звучащую музыку, кроме Иры. Её лицо стало внимательным, она насторожено смотрела на динамик. Хиз, заметив внимание подруги, тоже посмотрела на громкоговоритель, но с ним всё было нормально.
— Слушай, — сказала Ира.
Таня прислушалась и поняла, что имеет в виду подруга. На фоне записи появился незаметный вначале шум. Он нарастал! Лица вожатых скривились, они через плечо уставились на динамик, в котором шипение уже отчётливо проступило из-за музыки. Все замолчали и напряженно слушали, как нарастает шум. При этом взгляды оказались прикованы к раструбу на столбе, словно ожидая, что с ним что-нибудь случится: воспламенение, искры, взрыв, вылетит птичка. Но пока только нарастали помехи, уже полностью заглушая музыку. В лагере было, наверное, сто динамиков, из которых ещё минуту назад лилась музыка. Теперь «Кристалл» тонул, словно в плотной грязной воде, в шуме.
Конец I части. Продолжение завтра!
Часть II. Глава 1
Сергей и Паша уже минут пять топтались у калитки, за которой парк лагеря «Кристалл» резко становился лесом. «Тёмным горным лесом», — подумал про себя Паша, в третий раз обыскивая многочисленные карманы.
— Ну, сколько можно рыться? — Прошипел на друга Сергей. Он подпрыгивал от нетерпения и тревожно оглядывался по сторонам, ожидая что их вот-вот застукают там, где быть не положено.
— Сейчас, сейчас, — пробормотал тоненьким голосом толстячок. Его светло-серые глаза испугано забегали, он стал суетливо хлопать себя по закатанным до колен брюкам-хаки. В ответ те загремели семью карманами, половина из которых годились в маленькие сумочки. О ботинок Паши что-то звякнуло, он наклонился и поднял из травы искомый предмет.
— Наконец-то! — Не удержался от восклицания Сергей и закрыл себе рот рукой.
— И всё-таки, почему мы так шифруемся? — Спросил толстяк, рассматривая ключ с биркой «№ 5» в оранжевом закатном солнце.
— Потому что мы спёрли чужой ключ и лезем, куда нас не просили, в то время, как все из нашего отряда сейчас умываются и причёсываются перед «карнавалом».
— Ну почему же спёрли? — Возмутился Паша в голос, но закончил уже тихо. — Он сам на нас упал!
— А кто тебе поверит, если ты его не вернул через минуту вожатым, а прячешь уже полдня? И теперь вот что удумал: тычешь им в замок запертой калитки лагеря — неужто побег?
— Я? Нет! — Возмущенно завопил толстяк и сразу выдернул ключ из скважины, спрятав его за спину.
— Тссс… — приложил палец к губам Сергей. — Потому мы и шифруемся. Больше не напоминать? Дай ключ сюда!
Паша послушно отдал ключ, его друг деловито крутанул им в руке, словно заправский медвежатник, и одним движением открыл калитку. «Храк», — отозвался смазанный замок и задребезжала стальная сетка.
— Прошу! — Сергей картинным жестом распахнул дверцу — та лишь свистнула новыми петлями, и пригласил кивком, который сбросил длинную чёлку на лицо, своего друга проходить.
— Только после вас, монсеньёр. — Паша наклонился, достал из-за ремня черную кепку и помахал ей перед собой.
— Ладно, — Сергей привычным жестом скинул с лица волосы и сделал два шага через калитку. Толстяк проследовал за ним.
— Ого! А здесь совсем по-другому. — Паша крутил головой во все стороны.
— Да мы же всего на метр от лагеря отошли.
— А что будет, когда на два отойдём?! Страшно представить! Давай, веди. — Паша неторопливо подталкивал друга в спину и тот зашагал по узкой тропинке. Дорожка, петляя между обнажённых корней и выступов белых скал, поросшим зелёными шапками мха, уходила круто вверх.
— Слушай, мы не продумали, что будем делать дальше, — снова остановился Сергей и Паша чуть не ткнулся ему в спину. — Вот тропинка, она ведёт непонятно куда…
— А нам непонятно что от неё надо, — согласился друг. — Предлагаю разведать минут на десять в одну сторону и возвращаться в лагерь — на дискотеку! — Последнее слово толстяк профальцетил, смешно пританцовывая животом.
— Опять ты за своё! Сдалась тебе эта дискотека? Что ты там не видел?
— Девчонок! — Воскликнул Паша громко и тут же втянул голову.
— Бабник! — Констатировал Сергей.
— Красавчик! — Привычно огрызнулся толстяк. — Скоро темнеть начнёт, — примирительно продолжил он и, не удержавшись, просительно добавил, — …а там дис-ко-те-ка.
— Темнеть? Можно подумать ты свой знаменитый фонарик не взял.
Паша поднял брови и вздохнул:
— Взял.
— Давай подумаем, — предложил Сергей. — У нас точно есть ещё два часа времени, но ты хочешь на дискотеку.
— Ну это же первая дискотека лагеря! Как ты не понимаешь: пропустим её и всё! Все со всеми знакомы! Кроме нас — добровольных изгоев.
Сергей в ответ хмыкнул.
— К тому же, как насчёт твоей подруги — Иры? Будет ждать, небось?
— Не будет, — Сергей нахмурился, — я ей так и не сказал, что в «Кристалл» еду, всё в последний момент решилось.
— Хорошо, — хитро продолжил толстяк, начиная мерить тропинку шагами от камня до камня, — не будет ждать… и познакомится с таким уродами — фу!
— А причём здесь «уроды»?
— Как причём? Ты к ней: «Привет, Иришечка!», а она нос молча вздёрнет и ответит тебе за неё двухметровый футболист (басом): «Тебе чего, парниша?». — Паша не удержался и прыснул подлым смешком.
— Вечно ты всякую чушь плетешь!
— Чушь — не чушь, но неужели тебе не хочется приобщить к тайне ключа дорогую одноклассницу? — Паша шёл на крайние меры. — Приключение в таинственном лесу — четверо друзей срывают покровы «Кристалла». Романтика!
— Почему четверо?
— А сколько? Или ты думаешь, я за вами двоими буду одиноким хвостиком бегать? Наверняка у Иры красивая подруга…
— Снова ты за своё! Повторяю сотый раз — мы с Ирой хорошие друзья, учимся в одном классе.
— И сидим за одной партой третий год. — Паша покачал головой, как будто устал иметь дело с непроходимым упрямством. — Готов поспорить, что ты не прожужжал ей все уши про своего лучшего толстого друга.
— Рассказывал кое-что, — не согласился Сергей.
— А мне про неё прожужжал! И если здесь нет никакой романтики, то она — твой лучший друг, а не я!..
Сергей на секунду задумался, а Паша после театральной паузы заявил:
— Сейчас разрыдаюсь, — и закрыл локтем глаза.
— Тебе не идёт.
— Да? — Толстяк опустил руку. — Пошли искать Иру.
— Можно подумать, она тебе сильно нужна.
— Нет, если честно, но, если ты не заметил, в сумерках в лесу довольно неуютно. Думаю, через полчаса здесь волки завоют.
— Тебе, что страшно?
— Жутковато как-то становится… — Паша к чему-то прислушался. — С каждой секундой прямо. Ничего не замечаешь?
