Денварфи знала, что она не красавица. Высокая даже для ее народа, она могла смотреть большинству мужчин прямо в глаза. Ее нос был немного длиннее, чем следовало, а скулы - шире, и к тому же у неё были шрамы. У всех анмаглаков есть шрамы, хотя некоторые обычно не видны под одеждой.
Но Хкуандув любил ее, хотя никогда не показывал этого.
Анмаглаки живут служением своему народу. Им не было запрещено вступать в браки, но это случалось редко. Они были связаны узами со своим народом — во тьме и безмолвии — и Денварфи не открывала сердца Хкуандуву. Он признал её равной среди анмаглаков и освободил от ученичества, когда она обошла его в стрельбе из лука во время охоты. В последующие годы они иногда разделяли миссии друг друга. Она нашла тихую, простую радость в уверенности, что в будущем она может провести с ним ещё немного времени.
Этого было достаточно — этого должно было быть достаточно — пока Вельмидревний Отче не послал их за этим монстром с бледной кожей, который невредимым вышел из их земли. Они должны были ждать и наблюдать, пока Магьер не добудет «артефакт» Древнего Врага, а затем любым способом отнять его. Дело осложняло то, что один из самых благородных анмаглаков — Сгэйльшеллеахэ, «В Тени Ивы» — поклялся защищать Магьер и её спутников. Все это закончилось таким ужасом, какой Денварфи и представить не могла.
Хкуандув и Сгэйльшеллеахэ сошлись в схватке из-за того, что та полумертвая женщина забрала из замка. Одно это было невероятно для их касты — а затем убили друг друга.
Превзойденная численностью и убитая горем, Денварфи сбежала домой.
Рассказав Вельмидревнему Отче о произошедшем, она почувствовала себя так, словно её страдание только удвоилось. Он назвал смерть Хкуандува трагедией для анмаглаков — для всех Ан’Кроан. «Трагедия» было недостаточно сильным словом для Денварфи. Но больше всего Вельмидревнего Отче подкосила смерть Сгэйльшеллеахэ, даже больше, чем неудача Денварфи.
Под покровом гнева в глазах древнего патриарха она увидела страдание. Затем, услышав всё, что произошло, какой-то анмаглак проклял Сгэйльшеллеахэ, назвав его предателем. Вельмидревний Отче перенес это молча.
Невероятное происшествие. Анмаглак убил анмаглака. Достижение их общей цели было ослаблено смертью Хкуандува. Последствия распространялись как круги по воде от упавшей в пруд капли крови...
-Чай... там что-нибудь осталось?
Денварфи открыла глаза и отвернулась от окна.
Фретфарэ — «Наблюдающая за Лесом» — сидела, склонившись вперед, на стуле в углу, к ее правому бедру была прислонена тяжелая трость. Как истинный лидер команды, она была единственным, кто остался здесь вместе с Денварфи. Но она была не совсем здорова, как телом, так и умом.
Как коварлеаса — доверенный советник — Вельмидревнего Отче, Фретфарэ была фанатично преданным анмаглаком и хитрым стратегом. Денварфи не хотела, чтобы хромая коварлеаса участвовала в этой миссии, и ее сомнения росли с каждой ночью.
Внешность Фретфарэ была уникальна для Ан’Кроан. Ее волосы были золотисто-пшеничными, а не светлыми, почти белыми. Кроме того, они ещё и были волнистыми, а не прямыми. В юности она была стройной и гибкой. Её возраст только приближался к среднему, ей было где-то пятьдесят, но она стала почти хрупкой.
-Чай?- повторила Фретфарэ.
-Его, скорей всего, не осталось,- ответила Денварфи. - Я сделаю ещё.
Она подошла к маленькому камину, встроенному в дымоход общего очага на первом этаже гостиницы, и установила почерневший чайник на угли.
Фретфарэ кивнула и закашлялась, кашель перешёл в скрутивший её спазм. Она согнулась сильнее и прижала руку к животу. Рука оставалась там, пока ее дрожь не прошла.
Денварфи молча наблюдала за ней. Ее беспокойство было вызвано не только физическим состоянием ее компаньона.
Фретфарэ сильно постарела за прошедшие два года с ночи, когда Магьер вспорола саблей живот коварлеасы. Фретфарэ месяцами приходила в себя под постоянной заботой целителей, но осталась калекой на всю жизнь... сколько она ни продлится. Ее страдание только вскормило ее ненависть и навязчивую идею преследовать того, кто причинил ей боль.
Денварфи знала: сильные чувства не помогут достичь цели. Но со смерти Хкуандува бывали ночи, когда она сама сомневалась в этом.
-Предпочитаешь мяту или чабер2?- спросила она.
-Чабер,- с усилием выдохнула Фретфарэ. Она наконец расслабленно откинулась на спинку своего стула, ее дыхание всё ещё было быстрым и неглубоким, а напряженное лицо лоснилось от пота.
В последнее время они не говорили ни о чем постороннем, если говорили вообще. Пока не получили информацию о своей цели, они мало что могли сказать друг другу.
Когда вода начала кипеть, Денварфи заварила листья в глиняной чашке и протянул ее Фретфарэ. Та кивнула и приняла кружку, а Денварфи заварила чай и себе. Очевидно, впереди была очередная долгая ночь ожидания.
-Я понимаю,- прошептала Фретфарэ. - Я тоже устала ждать. Но наша месть свершится.
Это было сказано искренне, но Денварфи отвернулась, смотря, как кружатся и сталкиваются друг с другом листья в ее чашке.
Фретфарэ, казалось, была одержима лишь местью. Хромую коварлеасу нельзя было назначать на эту миссию — да, скорей всего, никто и не собирался. Денварфи предполагала, что она попросту потребовала этого у Вельмидревнего Отче.
Денварфи не сдастся, не будет беситься от ярости и жаждать мести, хотя у нее тоже есть на это причины. Вместо этого в ней горели стыд и горе. Она потерпела неудачу, провалила миссию Вельмидревнего Отче. Она потеряла своё тайное сокровище, Хкуандува. А ее каста раскалывалась изнутри.
Когда Вельмидревний Отче попросил, чтобы она подготовила команду и отплыла на другой континент, она не колебалась ни секунды. На поверку их цель была прямой и ясной: определить местонахождение Магьер, Лисила и неправедного маджай-хи, узнать всё возможное о таинственном артефакте, который они добыли, а затем устранить всех троих.
Она сомневалась только в убийстве маджай-хи, пока Вельмидревний Отче не убедил ее, что тот, кого люди зовут Малец, неправильный, как и монстр с бледной кожей, которого он охранял. Она всегда доверяла доводам Вельмидревнего Отче — как и Хкуандув.
-Возможно, нам следует снова выйти за пределы города?- предложила Фретфарэ. – Разведка узнала что-нибудь ещё?
-Нет,- кратко ответила Денварфи, хотя она принимала любой повод, чтобы заполнить гнетущую тишину. – Рано или поздно, мы всё узнаем.
Их цель была проста, чего никак нельзя было сказать о её выполнении. А раскол в ее касте рос, и она не могла предсказать...
Окно открыли с другой стороны.
-Фретфарэ,- выдохнул кто-то и проскользнул в комнату.
Денварфи спокойно повернула голову, она совсем не была встревожена. Она знала звук движений каждого из них, как узнала и голос. Но когда Энниш легко спрыгнула на пол, она увидела самодельную повязку на её левом плече. Три высокие фигуры — Рхизис, Эйводан и Тавиф — последовали за Энниш. Живот Денварфи стянуло узлом, и она встала.
Из раны на голове Рхизиса сочилась кровь, и Тавиф воспользовался моментом, чтобы осмотреть её. Плащ и туника самого Тавифа на груди были исполосованы, а на плече серо-зелёная ткань медленно окрашивалась в красный.
Вайланви и Оваин отсутствовали.
-Что произошло?- потребовала ответа Фретфарэ.
-Где Вайланви и Оваин?- спросила Денварфи.
Энниш замешкалась, будто не зная, на какой вопрос отвечать сначала. Она была ещё одним членом команды, которого Денварфи по своей воле никогда бы не взяла с собой. У самой низкой и молодой из команды была самая компрометирующая репутация в касте. Её отверг даже собственный йоин.
Энниш была опрометчива из-за затопившей её ненависти, родившейся от еще более глубокого горя, чем у Денварфи. Все знали, что Энниш спала со своим бойтана — суженым — перед настоящей помолвкой и свадебным обрядом. У Ан’Кроан близость связывала двух людей гораздо крепче, чем любые узы. Вот почему было принято определённый срок ждать перед помолвкой и свадьбой. Теперь потеря Гройташиа для Энниш была словно неизлечимая болезнь.
