— Этот Стас…— поджимаю губы, чтобы не добавить рифму, — дверь мою взломал. Можете себе представить мое состояние? А потом еще Нина эта!
Вспоминаю свои приключения, и становится смешно. Вот уж не думала, что со мной такое случится.
— Да, Ниночка — мощь. Она Сержа укатывает одним махом, представь! — хвастается Катька, тут же осекаясь. Оля-то не в курсе проблем ее главного босса.
Но та, кажется, не обращает внимание.
— Мы пытались намекнуть Давиду. Но не будем же мы его в такие деликатные подробности посвящать.
— Угу. Зато теперь в эти подробности посвящены все, кому не лень.
— Видела бы ты его лицо! Пока тебя не было, думали, свернет нашу лавочку, по домам отправит. Не до работы ему было, да и не до веселья. Мы все ходим, и самим тошно. Как можно отдыхать, когда человек рядом сам не свой. Да еще босс, — вздыхает Оля.
— Да, Лен. Заботится он о тебе, конечно…
Девчонки уходят переодевать купальники, оставляя меня в полном раздрае. Ну как понять мужика, который разорваться между двух баб не может?
— О Мари своей пусть заботится, — ворчу, глядя на воду, надеясь, что девчонки не услышали. Но, кажется, свидетель у моего возмущения все же был. Ниночка.
20
В районе одиннадцати на лужайке, отмеченной на карте как место для медитаций, стали собираться люди. Расслабленные, счастливые, будто и не на работе вовсе. Как Давиду удалось меньше, чем за сутки, привести унылые физиономии москвичей, уставших от города, в божеский вид? Или это само место так действует на всех?
Занимаю место у самого края, чтобы моя вертлявая задница никого не смущала. За пару суток я так належалась, что неподвижно сидеть еще час для меня станет сущей пыткой. Хотя, мозги подуспокоить не мешало бы. Говорят, в медитациях можно услышать ответы на вопросы, не дающие покоя. Какой же вопрос задать мне? Кто такая Мари? Или лучше, как же я так прочно влипла?
Седовласый старичок, одетый в оранжевый костюм и обвешанный разноцветными бусами, всех приветствует, и одним взмахом руки умудряется заставить умолкнуть нашу многочисленную группу. К слову, одного из нас не достает. Но, наверное, не царское это дело с подчиненными на траве валяться. Хотя, Серж вон, на месте, не обломился.
На смуглом лице дедушки в бусах умиротворение, голос низкий и спокойный. Он неспешно ходит между сидящими на ковриках, окуривая каждого дымом из какой-то баночки, и просит закрыть глаза и чувствовать ветер.
Минут через десять замечаю за собой, что сижу не ерзая, что совершенно на меня не похоже. Мне тааак хорошо, тааак спокойно, что даже бесит. В качестве протеста открываю один глаз и напарываюсь на довольную физиономию босса.
Сидит, гад, напротив меня, улыбается и даже не скрывает, что пялился на меня все это время.
Пытаюсь распутать онемевшие от сидения в одной позе ноги, на что получаю выговор одними глазами. Но я упертая! Взглядом меня не проймешь!
— Сидеть, Елена Тимофеевна! — приказывает босс властным тоном, и после, уже мягче добавляет, — не отвлекайте коллег.
Фыркнув, складываюсь обратно, отворачиваюсь голову в сторону, снова закрываю глаза, но не выдерживаю и возвращаю взгляд на ухмыляющегося Давида. Смешно ему!
— Не отвлекайтесь на меня! — шепчет босс и внаглую придвигается ближе.
Хочется зашипеть, но боюсь привлечь внимание медитирующих коллег. Мне хватило вчерашнего аншлага. Сдерживаюсь, а крылья носа все же трепещут от злости.
Оперевшись на руки, пытаюсь переместить свою попу подальше, но Давид тут же подтягивает меня вместе с ковриком к себе, вынуждая буквально упасть на него.
На языке крутится неприличная ругань, но босс прикладывает палец к губам, чтоб молчала.
— Елена Тимофеевна, я понимаю, что вы горите желанием поделиться со мной идеями, касательно нашего общего дела, но давайте не будем отвлекать коллег! — шепчет, мило улыбаясь, и закрывает глаза.
Ах ты ж!
Все же подтягиваю ноги, чтобы встать и даже успеваю выпрямить колени, как тут же лечу вниз и приземляюсь прямо на бедра босса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Тссс! — снова шепчет на ухо, обнимая и укладывая спиной на себя.
Начинаю замечать короткие смущенные взгляды, улыбочки и смешки. Ну и чего он добился?
Стараюсь не ерзать, чтобы попой не напороться на грех. Замираю и пытаюсь успокоиться и заставить себя вслушиваться в голос ведущего медитацию. Но рядом с Давидом спокойствием уже не пахнет. А этот негодяй под видом невинных объятий меня уже всю затрогал. Еще и на ухо дышит. И в затылок. Будто знает, что это просто отключает мой разум.
Дальше по расписанию байдарки. Тут меня снова поджидает сюрприз от босса, и нам достается последняя двухместная лодка. Смыться в номер не дают коллеги, которые решают устроить соревнование на скорость, в которых «танцуют все», иначе смысла они не видят. Судьей назначают Ниночку, потому что ее пышный зад в каяк не влез. Эх! Надо было есть третью порцию сырников. Тогда меня постигла бы та же участь, и мне не пришлось бы стоять на пьедестале победителей держась за руки с боссом. Благодаря его стараниям мы стали первыми.
Он радостно обнимает меня и отрывает от земли, делая вид, что совершенно забыл о том, что снял майку, пока работал веслами. Аромат его кожи, дезодоранта и едва уловимый запах пота, так и вынуждают клеиться к нему, чтобы учуять все нюансы. Ненормальная!
После идем обедать и за столом (боже! Как неожиданно!) снова лишь два свободных места и те рядом. Становится смешно.
От прогулки на лошадях предусмотрительно отказываюсь. Так и тянет проверить, увяжется ли Давид за мной в номер. И я оказываюсь права.
— Лена! Зайдите ко мне, нужно обсудить кое-какие детали договора, — обгоняет меня босс, первым возвращаясь в наш общий дом.
«Ну конечно! Именно это мы и будем обсуждать!» — улыбаюсь сама себе, понимая, что после такого чудесного дня, я успокоилась и больше не хочу убить своего босса. Напротив, мне даже интересно его выслушать. Особенно, если речь пойдет о нас, а не о чертовом договоре.
Пока поднимаюсь на третий этаж, Давида и след простыл. Тяжело дыша, иду по коридору, глазами ищу нужный номер, но внезапно дверь открывается, и две мощные руки буквально телепортируют меня в спальню босса. Дверь тут же захлопывается, ключ делает два оборота.
Мое тело припечатывается к стене мощным корпусом, а на шею ложатся пальцы, нежно сжимающие ее по бокам.
— Попалась, Елена Тимофеевна!
— Давид Александрович! — пытаюсь возмущаться, но задыхаюсь от восторга. Вид этого мужчины, такого решительного, возбужденного и немного бешеного слишком будоражит. Стоит только представить, что бы он со мной сделал, будь его воля, как удовольствие горячим нектаром распространяется по животу.
— Я даю вам ровно пять минут, чтобы высказать все ваши претензии, дорогая Елена Тимофеевна. Можете даже побить меня, если вам от этого полегчает. Но после, вам придется выслушать меня! И убежать уже не получится. Приступайте! Я весь внимание!
Он замолкает и чуть наклоняется, чтобы кончиком носа коснуться моей обнаженной кожи шеи и провести им до самого ушка. Сердце колотится, мне хочется жадно хватать воздух. Я беззвучно открываю рот, но кислорода будто нет! Мелкая дрожь пробивает мышцы, ноги слабеют, и босс, чувствуя это, зажимает меня между дверью и своим телом. Чтобы не упала, видимо. Или чтобы, почувствовала, как он хочет меня. Нет, не так. Как он ХОЧЕТ!
— Время идет, дорогая, Елена Тимофеевна, а вы молчите. Не теряйте драгоценных минут, я слушаю.
С трудом сглатываю, чтобы хоть немного смягчить пересохшее горло, и неожиданно для самой себя выдаю.
— Никаких претензий, дорогой Давид Александрович, — стараюсь быть максимально спокойной и копирую его снисходительный тон, — я хотела секса. Я его получила. Кажется, вы тоже остались довольны.
Давид отстраняется, а ладонь с горла перемещается на скулы. Он держит крепко, но аккуратно, чтобы не причинить боли. По глазам вижу, что его взбесил мой ответ, но кажется, все же босс не верит моим словам.
