Всё шло, как обычно: дала указания, подключила программу, уставилась в экран. А дальше был аут, полный и безоговорочный.
Просто эмоции захлестывали, перехлёстывали и создавали невероятный, фантастический, необыкновенный рисунок. Я такого ещё никогда не видела, но мечтала. Я мечтала!!! С каждой процедурой, обслуживая самых разных людей, я мечтала увидеть хоть отблеск того, что полыхала на моём экране сейчас. Понимала, что это нереально, но мечте, желанию этого не объяснить: от невозможности они становятся лишь больше.
А на экране была даже не влюблённость, там царствовала любовь. Потрясающая, глубокая, страстная, но при этом проверенная временем. Там была любовь! И я радовалась, хотела засмеяться и почему-то заплакать. А потом эйфория спала — и я начала злиться, жутко злиться. Ведь Антуан знал о своём чувстве, не мог не знать! Так какого спрашивается ля, я нервничала, мучилась?
После процедуры Лэрд сразу понял моё состояние и то ли из уважения, то ли из жалости снизошёл до объяснений. Он заговорил тихо, уверенно, при этом обнимая свою девушку, которая словно сжалась:
— Дарина, простите, конечно, но, поймите, по-другому было нельзя. Наш с Айрин брак клан не одобрил бы никогда. Она сирота, постоять за неё некому. Остальные из-за своих личных амбиций просто не дали бы нам быть вместе. И я, поверьте, долго думал, как обойти наши традиции, при этом сохранив видимость их соблюдения.
— Но как Айрин оказалась в списке в таком случае? — спросила я.
— Ну, внести девушку в список было не так и сложно. Нужно было согласие трёх судей.
— Взятка? Приказ? Что?
— Ничего. — улыбнулся этот необыкновенный мужчина. — У нас в клане очень хорошо развита социальная политика. В основном, правда, показушная, но всё же именно из-за неё было решено включить в список хотя бы одну бесприданницу.
— Но почему Айрин?
— А на неё бы никто и не подумал. Она скромна, часто молчит. Вот почему-то три судьи и поверили, что тихоня меня никогда не заинтересует.
— Ладно. — у меня несколько отлегло от сердца. — А предупредить меня было нельзя?
— Нет, нельзя. — помотал головой Лэрд. — Всё должно было быть чисто и на высшем уровне. Наверняка, наши будут недовольны — и какую-нибудь проверку учредят, поэтому нужно, чтобы комар носа не подточил.
— Вы злитесь? — раздался приятный, чарующий голос Айрин.
— Уже нет. — честно призналась я. — Ни чуть. Знаете, любовь(не влюблённость, именно любовь) такое редкое чувство, что даже слегка соприкоснуться, увидеть(не говоря уже о том, чтобы самой почувствовать, стать участником) — это уже бесценный дар. И я вам благодарна за это, и от всей души желаю вам сохранить это чувство, пронести через всю жизнь и быть по-настоящему счастливыми.
— Спасибо. — в унисон ответила пара.
Мы поговорили ещё немного, а потом очень тепло попрощались. И было так хорошо! Потому что я в них верила. Нет, даже не так, я была уверена, что у них всё сложиться, как в самой волшебной сказке, в самом потрясающем фильме!
А может быть и лучше…
* * *
Я никогда не думала, что могу ненавидеть, особенно его. Выяснилось, могу легко и просто. Никогда не задумывалась, что по большей части, у нас у всех тайны, секреты. По большой части мы двуличны: можем говорить, проповедовать одно, а делать совершено обратное.
Почему? Может быть, потому что мы только слабые люди, которые не могут предвидеть, что произойдет не то что завтра, а то что случиться минут через пять. Но ведь и секунда, иногда доли секунды решают судьбу.
Но это не моя история. Моя началась в тот момент, когда я сдала дело Лэрда Антуана. На радостях, мадам Дюваль отпустила меня пораньше, значительно раньше.
И я шла по улицам такая радостная, такая счастливая. Всё мечтала, хотела, чтобы и я кого-то смогла полюбить, как Айрин, а мне ответили взаимностью, как Антуан. Представляла, как это будет.
Ну, что я могу сказать в своё оправдание? Я молодая девушка с достаточно скромным жизненным опытом — мне простительно.
Вот только фантазии рушатся под натиском жизненных обстоятельств, а падающие звезды сгорают мгновенно, бесследно исчезая в ночи.
Нет, с одной стороны это хорошо. Страшно даже представить, что будет, если бы всякий космический мусор не сгорал бы в атмосфере или что стало бы с нашим обществом, если бы мы жили в приторно-сладком сиропе и не сталкивались вообще с никакими трудностями…
Но несмотря на всю полезность, необходимость, лишаться своих иллюзий-миражей больно. Очень больно.
А я лишилась и теперь ненавижу. Ненавижу собственного отца.
Пришла домой раньше, гораздо раньше, часов на пять. Дома в это время, по идее, никого не должно было быть. Но люди были. Мой папашка со своей любовницей.
В каком виде и позе я их застала говорить не буду. Достаточно сказать, что знакомство состоялось. Громко состоялось.
В смысле, дома точно никого не должно было быть. Мама в последние дни не вылезала из госпиталя, а отец уверял, что по работе задержится допоздна. Что его заставило изменить планы, не знаю и знать не хочу…
В любом случае, я решила, что в дом забрались воры, которые обошли электронную защиту. Поэтому я поступила так, как поступила: активировала скрытый уровень этой самой защиты, курсе на втором смоделированный мной лично в качестве курсовой работы.
Как только защита вступила в свои права, раздался женский крик из родительской спальни(А что такое? Система в состоянии опознать любого из члена нашей семьи, но посторонних бьёт хорошим зарядом тока).
На голос собственно я и ломанулась, и увидела то, что увидела. Рассмотрела урода-отца, а потом и его деваху. Что он в ней нашёл понять не могу до сих пор. Да по сравнению с мамой… Хотя может быть она не отошла от удара?
Отключила защиту, вопреки желанию усилить. Отпоила чаем. Внутри всё сжалось в узел и трясёт, но это внутри, а снаружи я спокойна, холодна, безжалостна. Вон как трясёт эту мадаму от одного взгляда на меня, и это притом, что постшоковый период давно прошёл. А как быстро она улепётывала, когда смогла подняться и пойти! Аж сердцу приятно! Хоть что-то приятное в данной ситуации…
Да, Мадам умчалась в дальние дали, а у меня появилось время для интереснейшего занятия: разборок с отцом.
Для начала я разбила пару тарелок: молча взяла, молча разбила. А потом, собравшись с духом спросила:
— Почему?
— А что здесь такого? — этот человек даже не чувствовал себя виноватым.
— То есть, измена — это норма? Особенно когда твоей жене нужна поддержка, когда ей операцию должны сделать?
— Помилуй! — усмехнулось чудовище. — Я ушёл от вас? Бросил вас? Нет! А если бы сделал это, тогда да. Это было бы изменой.
