– Я знаю… – снова вздыхаю я. – Просто ничего не могу сделать, я люблю его. А что насчет развода?
– Общего имущества нет. Детей тоже. Считайте вопрос решенный.
Да, за годы брака я ничего не нажила, кроме проблем.
– Спасибо.
Отключаю телефон, и сижу, глядя в стол. Массирую виски. Ни разговор с Давыдовым, ни манипуляции мужа не выбили меня из колеи, как это звонок. Есть в общении с врачами и юристами что-то обескураживающее, даже если знаешь, что все будет хорошо. А уж если не знаешь, то тем более.
– Пойдем, прогуляемся, – говорит мама. – Что дома сидеть. Ты уже зеленая за своим ноутбуком.
Послушно выбираюсь из-за стола, ощущая слабость и апатию. Мама права. Нужно пройтись. Натягиваю легкий пиджак – стало прохладно, и мы с мамой идем прогуляться по аллее. Мне грустно, но приходят воспоминания, как я гуляю с мамой по этим аллеям в беззаботном детстве. Хорошо тогда было. И не так паршиво.
– Помнишь, мы вместе гуляли? – спрашиваю я. – Ты встречала меня после школы и мы еще час бродили по аллеям, прежде чем пойти домой…
– Ты не грусти, дочка, – точно угадывает она настроение. – Пройдет время, и ты со смехом будешь это вспоминать. Будем так же бродить по аллеям вместе.
– Я же уеду, – напоминаю я.
– Ну и что.
– Я у себя, ты у себя будем гулять. И звонить друг другу.
Я усмехаюсь. В какой-то мере понимаю, что мама рада нашему разрыву, просто не сразу это приняла. Ей не нравился Игорь, она не хотела, чтобы я воспитывала чужого ребенка, а не родила своего.
– Внуков мне родишь…
Ну вот, снова она о своем.
– А твой новый начальник из Москвы – он женат?
– Мам, ну хватит, – смеюсь я ее прямолинейности. – Кольца не носит. Но девушка есть. Красотка. Вместе работают.
– Девушка? – переспрашивает она. – Ну, это такое… Сегодня встречается, завтра нет. И штамп в паспорте уже ничего не значит. Подумаешь – девушка.
– Мам, ну хватит меня сватать.
– Да уж лучше я тебя сосватаю… – мама благоразумно обрывает себя, и мы идем по аллее дальше.
Начинаю думать об Олеге – в неправильном смысле, это мамино небрежно брошенное слово дает ростки. Мы ведь будем рядом много времени. Не знаю, как там с Юлей и воображать детей и свадьбу не собираюсь, но… Да нет, не могу представить отношения между нами. Я даже пока к этому не готова, если серьезно. Мне бы развод пережить. Расставание с ребенком.
Видимо, нам все-таки придется проститься.
Раньше я даже мысли такой не допускала, так становилось больно. А сейчас все больше понимаю, если не прятать голову в песок, а посмотреть на факты, у меня мало шансов. Их нет вообще, только надежда на то, что Игорь не справится.
Неосознанно замечаю, что мы свернули на маршрут, по которому я ходила забирать Сеньку из сада. Сразу же окунаюсь в тоску. Нужно сменить маршруты. Ежедневные рутинные ритуалы. Все, пока не станет легче и я не переживу все это.
– Давай в магазины зайдем? – предлагает мама. – Приоденем тебя перед столицей.
Она так уверенно говорит, словно уже видит меня в Москве. А я опять начинаю сомневаться в себе.
– Я лучше на месте куплю одежду. Посмотрю, какой в офисе дресс-код.
– Пойдем, хоть посмотрим.
– Только кофе куплю, ладно, – мне срочно нужно остаться хоть на минуту одной, так мне хреново.
Мама направляется в торговый центр, а я захожу в кофейню, но думать могу только о ребенке. И мысли о Сеньке высасывают из меня и силы, и решимость. На стойкой висят большие часы. Сенька сейчас на прогулке.
Здесь недалеко до сада. А маме скажу, за кофе была большая очередь.
– Дайте шоколад подороже, – говорю я. – И вишневый сок.
Я очень скучаю по ребенку, знаю, только душу рвать обоим. Но я ведь ушла без объяснений! Рассчитываюсь за шоколад и сок, и сворачиваю к саду. Здесь идти две минуты, не больше. А если бегом – и того меньше. Нужно торопиться, раз Игорь готовил ему ужин и доставал меня якобы украденной посудой, скоро за ним придет.
Я подхожу к решетчатой ограде с той стороны, где обычно гуляет наша группа. В своре орущих малышей не могу найти Сеньку. Он у меня заводила, всегда в гуще событий. Но сейчас его нет… Заболел? Или Игорь проспал и не отвел ребенка сегодня?
Вдруг замечаю сына в беседке. Он сидит на скамейке, опустив голову и чертит ножной по полу. Один. Непривычно грустный.
– Сеня! – кричу я.
Он не слышит.
– Сеня!
Он оглядывается, замечает меня и подбегает к забору. В глазах стоят слезы.
– Мама! – он просовывает ручки через ограду, пытаясь меня обнять. – Мама, я думал, ты уехала!
Он рыдает самозабвенно, как совсем маленький. Я опускаюсь на колени, чтобы обнять его. Шоколад и сок мешают. Становятся стыдно за покупки. Как будто сладости и сок могут заменить маму, помогут залечить детское сердце. Шоколад я так сильно сжимала, что он слегка поплыл от тепла под пальцами.
– Сеня, сынок любимый, – шепчу я.
А сама думаю только об одном: ребенка надо забирать. Я вижу это в его глазах, и чувствую – наши сердца связаны.
Историю Эмиля Каца можно прочесть в книге "Насильно твоя".
